"Quotidianus" же переводится как "ежедневный, "повседневный", обычный" "обыкновенный". Современные католики уже не понимают оттенков латинского языка, и тавтология в значении обоих слов: "quotidianum" и "hodie" по поводу их общего значения обыденности уже вовсе не режет их слух. Они полагают, что это лишь архаическое наследие мёртвого языка. Да и православный ортодокс читая "Отче наш", вряд ли задумывается о том, что не хлебом единым будет жив человек.
При этом "hodie" и без этого означает "сегодня", "в настоящее время", "теперь", "ныне", а по старославянски переводится как "днесь".
Так что уже без всякого "super" и переводимое теперь как "ежедневный", "повседневный", "обычный", "обыкновенный", которое в русском варианте Евангелия везде переводят как "насущный" понятие становится перевёрнытой "пустышкой" со знаменателем "ноль". Вот уже когда иезуитский приём "мысленной оговорки" ("reservatio mentalis") нашёл применение в религиозной жизни.
"Substantia" - "cущность", "существо", "суть"; "substantialis" - "существенный", "обладающий самостоятельным существованием"; "super-substantialis" - почему-то переводится в словаре как "насущный", а не "надсущностный" или "сверхестественный". Само слово латинское слово (не приствка) "super" переводится как "наверху", "вверху", "сверху", "наверх", "поверх", "вверх", "сверх того", "сверх меры", и т.д. , тогда как латинская приставка "super-", переводится как "через", "пере-", "пре-","на-", "над-". Хотя приставка "на-" тоже находится в этом перечне, тем не менее, в данном контексте, "super" следовало бы понимать и переводить не как приставку к слову, а как самостоятельное слово со значением "сверх", которое уже вошло в современный русский язык именно в этом значении. Посему можно предположить, что слово "насущный" в русском переводе "Отче наш" проникло как раз из латинской Библии "Vulgata", где уже тогда было нивелировано по смыслу в вульгарном понимании обывателя, несмотря на его прямо противоположный лингвистический смысл.
Всем нам стоит подумать о том, как оригинальный смысл "молитвы Господней" оказался искажённым. Слово "super-substantialem" следует понимать как "надсущный", а переводить как "сверх-сущностный", то есть понимая под этим определением "хлеба" -- самого Христа, с которым мы соединяемся в таинстве причастия, принимая в свою душу "super ignis" - "небесный огонь" (См. И.Х. Дворецкий, Латинско-русский словарь, М. Изд. "Русский язык", 1976, с. 980).
Автор не берётся судить о том, как это слово "звучит" в дошедшем до нас греческом переводе (арамейский оригинал текстa евангелия от Матфея утерян - (См.Комментарии на стр. 408 к Новому Завету на русском языке изд-ва "Жизнь с Богом" 206, Avenue de la Couronne, Bruxelles, Imprimatur: Mechliniae, die 6.11.1964 P. THEEUWS, Vicarus generalis)). Оставим этот вопрос для специалистов.
Интересно, всё-таки, что латинский текст "вульгаты" (который должен быть более доступен ("вульгарен") для простого человека того времени проговаривается о сверх-сущностном хлебе. "Энантиосемия" -- изменение смысла слова на противоположное по значению - известное для лингвистов явление. Так, например, в русском языке слово "победа" имеет корень "беда", и когда-то не имело никакого отношения к торжеству "победителя". Оно означало то событие, которое происходило после беды, после войны, с которой возвращались живыми далеко не все. Отсюда - "по-беда" (например аналогия: "последствие" - то что происходит после следовавшего явления, действия и т.п.). Так же в народном сознании "победило" слово "насущный" вместо "над-сущностный", исказив смысл на противоположный.
Но не будем отвлекаться от главной мысли - закреплении верования...
Вот набросок для медитации:
1. Я питаю слабую надежду, что, возможно, получу то, что хотел бы.
2. Я надеюсь, что, может быть, получу то, что хочу.
3. Я подвергаю сомнению возможность получения этого дара.
4. Я говорю себе, что совершенно невозможно получить это.
5. Я вновь думаю над тем, что а вдруг всё-таки возможно это получить, и подвергаю сомнению своё прежнее сомнение.
6. Но снова говорю себе, что такое невозможно в принципе по всякой логике.
7. Затем я спрашиваю, может быть логика здесь ни при чём? Вдруг чудо возможно, если оно выше логики, выше моего понимания? И тогда, если это возможно, то это настолько исключительно, восхитительно и чудесно, что ради такого выигрыша стоит рискнуть и забыть о всякой логике!..
8. Неужели невероятное вероятно?! Неужели это может быть правдой?! Я хочу верить в вероятность этого! Я хочу в это верить!!! (Потому что именно через моё намерение верить открывается эта вероятность).
9. Я отвергаю все свои сомнения и несмотря ни на какую логику верую в то, во что до сих пор боялся поверить, обременённый, как инвалид, костылями своего сознания. Я верую ради того, чтобы не остаться ни с чем. Я дерзаю прыгнуть с высоты и испытать те крылья, которые так долго проверял и ощупывал до сих пор.
10. Я верую, что несомненно получу то, что хочу и о чём с верою и трепетом молю: Я люблю Тебя, о Боже. Неужели возможно такое, что и Ты меня любишь? Неужели и на самом деле Ты существуешь? И поскольку Ты существуешь и я существую, то как я могу не веровать в Тебя, моего Создателя?!
11. Я с трепетом и затаённой верой ожидаю получения того, о чём молюсь: Откровения и слияния с Божественным Духом.
12. Временами я вспоминаю о том, что было возможно полагать, что я не верую и что я сомневался в реальности Контакта. Теперь я "смеюсь" на своей былой наивностью, и опасаясь, что потеряю протянутую мне "Нить Ариадны", страшусь возвращения к отравленному рационализмом узкому сознанию.
13. Неожиданно я обнаруживаю, что я не просто верую, а что и вера тут уже не нужна, так как я непосредственно ощущаю присутствие Бога и моё с Ним единение в первом лице. (Намерение, Вера и Надежда привели меня к очевидной Любви, и Любовь освободила меня от пут рациональности). Я ощущаяю Бога и это ощущение убедительнее любого довода.
14. Я верую! И в этом вся логика. В этом все доказательства. Вера переросла в очевидность, внутренний духовный опыт. Я и Бог - одно целое, Чудо осуществилось. Я сумел открыть себя для Откровения Божества!
15. Я остаюсь осторожен в своих восторгах, как бывают осторожны с хрупкой драгоценностью. Я знаю, что стоит обыденной жизни вернуть меня в своё русло, как я выпущу из рук спасительную нить. Но теперь я сумел закрепить этапы и ступени восхождения по этой лествице. Я буду ждать часа и возможности, чтобы снова повторить этот опыт.
Имея в сердце смирение, я глубоко в себе храню воспоминание о чудесном Откровении. Я могу испытывать экстаз ещё долго, пока рутина не засосёт. Но я знаю, что смогу повторить это восхождение. Я дорожу этим божественным подарком и благодарю Бога за всё...
...Panem nostum super-substantialem da nobis hodie...
...Хлеб наш сверх-сущностный даждь нам днесь...
90.
Усердная динамическая молитва в сочетании с устремлённостью и сосредоточенностью может позволить достичь откровения, когда во встречной динамике субъект и Объект сливаются в одно, и сам Бог "входит в сердце" человека. При такой молитве важно научиться избегать "блуда сознания", отгонять искушения и сомнения, которые мешают концентрации внимания. Так, если появляется искушение на какой-либо предмет, необходимо начать решительно думать о противоположном и даже, может быть, исполнять это противоположное. Решительность и сознательный выбор - есть выход из искушения, преодоление раздвоенности в мыслях и сомнения. Вопль души - искренняя молитва. И если нам опостылела бесконечная толчея на одном месте, опротивело сомнение, навязываемое злой чуждой силой, то нужно прибегнуть к такому воплю души.
Богомыслие, чередуемое с частым молитвенным обращением, создадут близость, интимный Контакт, имея который при утренней и вечерней молитве спешка и сомнение сменится радостной встречей и мудрым расстованием с наиболее близким и мистически таинственным Существом. И тогда не только Бог будет с нами, но и мы будем с Богом. При этом живое ощущение Его будет оставаться и присутствовать в сознании и душе в течение всего дня или даже во сне, ночью.