Наш род никогда не занимался подобными делами, но для справедливости надо сказать, что спросом пользуются также женщины и мужчины. Их кожа смугла, а лица обладают странной, непривычной для северных земель красотой. Так же, как за наложницу с севера здесь дают большую цену, так на архипелаге или материке за чернокожего раба или рабыню можно выручить хорошие деньги.
Также есть смысл везти красители — желтый, красный, зеленый и оранжевый. Качество их поражает воображение ткачей, и каждый швейный дом предпочитает иметь собственные запасы. Крепкие красители в запечатанных воском или вязким соком емкостях, чтобы не пострадать при попадании воды, отличный товар.
Не стоит забывать о редких опалах с синей и белой искрой, но не всякому торговцу по карману сделать такое вложение, и каждый торговец должен держать подобную покупку в тайне, так как этим камням слишком велика цена. Узнавший об этом экипаж может распорядиться вложением на собственное усмотрение. Если же торговец решил рискнуть, ему должно смотреть на наиболее редкие изделия, включающие в себя опалы и слоновью кость. Подобное сочетание наиболее принимается вельможами других земель и пользуется особым спросом, что облегчит сбыт. Торговец, привезший с Тура камни и кость и сумевший остаться в живых с деньгами, может себя считать богачом и навсегда завершить свой тяжелый труд, ибо хорошее вложение способно увеличить его состояние в десятки, если не сотни, раз.
— Он когда-нибудь очнется? — спросила Марика робко, когда на третий день в рассветной дымке очертилась вулканическая вершина острова Тур.
Мастер стоял на носу, держась рукой за один из канатов, когда девочка подошла. Он не оглянулся, даже не пошевелился, давая понять, что слышал ее вопрос, но девушка не собиралась отступать.
— Дори Мастер, — проговорила она твердо, — поговорите со мной! Не знаю, чем могу быть столь противна, но если вы не ответите мне, то с тем же вопросом я пришлю Алена, на которого вы хотя бы обращаете внимание. Знаю, что не имела права обманывать вас, не имела права ступить и шагу на этом корабле, и теперь вы, верно, злитесь на меня. Полагаю, по вашему мнению, это поступок, заслуживающий смерти, но дори…
Мастер повернулся и посмотрел на девушку. Этот его пустой пристальный взгляд заставил ее запнуться на полуслове.
— Ни этот корабль, ни ты сама мне не интересны, — сказал Мастер сдержано, но за мнимым равнодушием Марика чувствовала неприкрытую угрозу. — Вот почему я не считаю нужным говорить с тобой.
— Это все потому, что вы учите Алена, а я ученица дори Демиана? — выпалила она, даже не успев подумать.
Мастер отвернулся, игнорируя ее.
— Я все равно не отступлюсь, — насупилась Марика.
— Я вижу, — глухо отозвался маг. — И это не делает тебе чести. Ты совершаешь ошибку, думая, что значишь для Дема больше, чем, скажем, для меня, или чем личинка значит для дуба. Ты даже не паразит, и то, что он использовал тебя так, как ему было выгодно, это лишь способ развеять скуку.
— Я помогала ему не спать, вот и все, — Марика не стала перечить. — За это он обещал меня учить, и любое слово, сказанное им, было для меня уроком, хотя многого я и не понимаю до сих пор.
— И не поймешь, ты глупа, — отрезал Мастер.
— Он объяснит, — отмахнулась девушка.
— Как только мы вернемся на материк, он забудет о тебе, — пообещал Мастер. — Смотри, в попытке заслужить его расположение, не подари ему то, что не сможешь потом вернуть.
Марика молчала. Мастер внимательно вслушивался в ее дыхание — оно участилось, стало поверхностным и нервным.
«Может теперь она поймет свое место?» — подумал он с раздражением, но девушка внезапно ответила:
— Подарок — это то, что делается со всей душой, и если я решу его сделать, то никогда не буду жалеть.
Мастер покосился на девушку, гадая, эта ли ее прямота ранила Демиана в самую душу, или маг сумеречного дракона разглядел в ней нечто большее.