Лааль убрала руку с плеча Марики, и девичьи глаза раскрылись шире, полные глубокого ужаса.
Я испытал его как свой собственный, меня будто окатило волной Льдистого моря и оставило на берегу обнаженным под ударами морского ветра. Да, Лааль и Гевор сыграли великолепно, на пару впихивая этот ее страх в мой истерзанный разум. Я осознавал их магию, видел, сколько сил ушло на то, чтобы пробиться к той части меня, которая все еще была свободна от чар отрицания. Это было невыносимо, но все же я молчал.
— Мужчины, — проворчала Лааль спустя некоторое время. — Тебе невдомек, на какие жертвы ее обрекаешь. Рука, которой ты в скором времени лишишься, не покроет этого. Поверь, своим равнодушием к бедняжке ты потерял мое уважение. Пойдем, дорогая.
— Демиан, — прошептала она, — пожалуйста…
Я отвернулся, потому что не мог, не хотел смотреть в ее полные отчаяния глаза. Я сказал себе, что ничего ужасного не произойдет. Все это ничего, пока они не решат ее убить. В конце концов, это неотделимая часть жизни, а Мастер достаточно опытен, чтобы не причинить бедняжке вреда. В его постели побывало множество женщин, и он знает, как с ними обращаться. Как знаю и я. Не велика премудрость быть нежным и внимательным.
Высшие, сама мысль обо всем этом была ужасной. Девочка, юнга, которой не было места на корабле, она не должна, просто не могла для меня что-то значить!
Я слышал, как они уходят и как отбивает немного нервный ритм на столешницы Гевор. Его пальцы, будто пальцы музыканта, впивались в дерево, извлекая странный, ни на что не похожий ритм, который звучал эхом боли в раздробленных костях, но с тем оставлял меня равнодушным. Это была другая боль, и она казалась ничтожной по сравнению с мыслью, что Мастер овладеет этой чистой, ни в чем не винной девушкой, сам не понимая, что отбирает у нее.
— Этого я не ждал, — сказал Гевор тихо. — Нет, не ждал. Только не от тебя. Что же мне делать с тобой, Демиан?
Он вновь накрыл мою руку ладонью, сжал пальцы, будто сочувствующим рукопожатием. Боль взметнулась и сожгла мое истерзанное сознание.
Глава 9. Чувство времени
Запомни: даже в самой кромешной темноте рано или поздно вспыхнет свет. Не бойся ни боли, ни мрака. Если в душе твоей есть цель, ничто не сможет тебе помешать.
Лишь эхо сказанных слов. Пришло ли время вспомнить их? Способны ли они что-то изменить? Не знаю. Не уверен…
Я очнулся в одиночестве. Боль притупилась, как бывало по утрам, но тело казалось одеревенелым, будто провело в неподвижности длительное время. Легкий запах трав бил в ноздри, тишина звенела в ушах, и лишь изредка пробравшийся под камни сверчок поскрипывал, обозначая свое присутствие. Он словно мне говорил: ты не один здесь живой.
Я приподнялся, ища воду, но вместо этого встретился взглядом с сидящим на корточках по другую сторону решетки Гевором.
— Сколько прошло времени? — тяжело, делая паузы между словами, спросил я и облизал пересохшие губы. Не получив ответа, под пристальным взглядом своего мучителя я с опаской покосился на покалеченную руку. В темноте я мог разобрать лишь очертания, но и этого было достаточно, чтобы успокоить: кисть все еще была при мне. На что я надеялся? Надеялся, да… что когда очнусь, ее уже не будет. Чтобы только не терпеть эту боль. И с тем я испытал непередаваемое облегчение.
«Еще не все потеряно», — сказал мой разум, не готовый признать, что черную, гниющую заживо руку все равно придется отнять, и чем дольше я буду отстранять это, тем с большим куском плоти придется расстаться.
— Два дня, — наконец ответил на мой вопрос маг земли. — Лааль просила передать: у тебя осталось еще два на раздумья.
Между нами внезапно вспыхнул, заставив меня зажмуриться, символ их языка, напитался светом, будто въедаясь в пространство, концентрируя в каждом своем изломе точки энергии, поднялся плавно в совершенной тишине и стек на потолок, наполнив подвал мягким, неживым светом. Я не ощущал никакой магии, исходящей от Гевора, и это было само по себе чудно. Просто символ силы.
Гевор поднялся, открыл дверь и вошел.
— Начинай говорить хотя бы о малом, Демиан, неужели эти тайны так много значат для тебя? — сказал он ровно. — Твоя власть, твое бессмертие против… любви? Или, быть может, маги не способны любить? Все чувства из них выпили Древние, а вам не достает смелости признаться в этом? Быть может, вам нет дела до чужих судеб, а вера этой девочки тебе не нужна…
Он запнулся на полуслове, натолкнувшись на мой взгляд, и верно увидел в нем даже больше, чем хотел.