— Я пока с вами, дори, — голос юноши, в отличие от моего, казался непринужденным. Он словно говорил: да чего тут такого? Поговорим и поедем. — А рассказать сможет и Мархар. Я попросил его и он обещал. Думаете, он сдержит слово?
— Не знаю, — я облизал пересохшие губы. На седле болталась фляга, но для того, чтобы глотнуть из нее, мне пришлось бы отпустить повод, а каждое движение приносило лишь усталость.
— Дори, не пора ли рассказать, что вы задумали?
— Думаешь, у меня есть план? — едва слышно спросил я, пытаясь не выдать горечь.
— Конечно, — он был так уверен, что я опешил.
— И что же заставило тебя прийти к такому выводу? — осведомился я, немного оживившись.
— Вы взяли меня с собой, — он пожал плечами. — Не думаю, что согласились бы, ожидая неминуемой смерти.
— Та, я о тебе даже не подумал, — насмешливо осадил я Алена. — Неужели маги обязаны думать за всех?
Юноша лишь покачал головой, но это был скорее упрек в мой адрес, чем разочарование. Он не поверил ни единому моему слову. Что ж, зря.
— Ладно-ладно, — вдруг сказал он. — Маги они там, или не маги, эти учителя Тура, но я пришел, чтобы за вами приглядеть. А то еще наделаете глупостей из-за девушки.
— Да уж, подарю им дракона, — разозлился я.
— Не злитесь. Вы спасли меня на материке, потом на Бегущей. Я сделаю все возможное, чтобы вернуть вас в Форт живым. А уж как оно тут сложится — посмотрим.
«Сказать ему? — подумал я. — Сказать, что он предназначен дракону? Сказать, что я спасал его только потому, что огромный ящер должен будет убить его? Или…» — я запнулся на собственной трусливой мысли о том, что судьбы дракона и предназначенного ему человека всегда неотрывно связаны. Если Ален — человек дракона, он должен жить. Он спасет себя и меня…
«Все возможное», — сказал Ален. И, будто острие иглы, понимание вонзилась в мой разум. Он пришел сюда убить Марику, если я потерплю неудачу, лишь для того, чтобы меня здесь больше ничего не держало.
Я оглянулся. Скорые тропические сумерки скользили над островом, высвобождая тени, заставляя их расширяться и расползаться из своих дневных убежищ. Лицо Алена уже скрыл полумрак, особенно густой под кронами стриженых кипарисов. Мне хотелось спросить о том, верно ли я понял юношу, но с тем мне было страшно произнести это вслух. И я просто тронул коня, заставляя его идти вперед, уверенный, что нас уже ждут.
Ровные стены кустарников расступились, и я оказался во внутреннем дворе дома Лааль. Трепетные зеленые огни, подобные огромным светлячкам, плавали в воздухе, освещая гладкие камни, блестящие от вечерней влаги, и неподвижные силуэты людей, стоящих полукругом. Двор был достаточно просторным, чтобы оставить между нами с десяток шагов, когда я остановил лошадь и заставил ее повернуться к учителям боком.
Теперь я видел всех и узнавал, будто был с ними знаком. Гевор часто говорил о них, заполняя мгновения пустоты между пытками, и мне казалось, что с этими людьми я не раз сидел за одним столом. Задумчивое и отстраненное лицо Феддеи, возобновляющей мои пытки во снах; остроносая и гибкая, будто сама вода, Цения, широкоплечий и открытый Гаян, по прихоти которого во внутреннем дворе гулял легкий ветерок, Лааль, Гевор, стоящий будто бы даже в стороне от других. Несогласный или изгой, упустивший законную добычу. И конечно Риффат, которого я бы не спутал ни с кем другим. Человек огня.
— Леди, господа, — я едва заметно наклонил голову. — Пришла пора вынуть все наши разногласия наружу и поговорить. Ни к чему прятать все неприглядное в темноте подвалов.
— Цения, — сказала Лааль задумчиво, будто не замечая моих слов. — Ты видишь то же, что и я?
— Я вижу глупца, — сообщила женщина насмешливо.
— Мне нравится второй, он так хитер, — будто бы восхитилась Феддея, — он обвел нас всех вокруг пальца, но все еще жив.
— Неужели ты думаешь, что мы согласимся на этот фарс? — неприятно щурясь, спросил Риффат. — Какой умный ход: прийти сюда и делать вид, будто ничего не было!
— Ты прав, я не намерен забывать о том, как вы обошлись со мной, спасибо, что напомнил, — заставив коня нетерпеливо переступить с ноги на ногу едва ощутимым толчком колена, согласился я.
— О, да неужели ты пришел угрожать?! — я чувствовал, как удушливая ярость нарастает в Риффате. — Ты, жалкая ящерица с оторванным хвостом…
— Оставь острые слова, они не способны причинять вред. Не теперь, — я подался вперед, будто надвигаясь на магов. Я знал, как это для них выглядит. Я рождал в их сознании сомнения, и только один Гевор смотрел на меня открыто и с полуулыбкой. Сейчас он был тем, кто мог смешать все мои карты. Но пока он выжидал. Интересно, чего?