— Как то все это больше похоже на пьяную болтовню, — возразил я. — В следующий раз ты узнаешь, что из вскрытой акулы достали уже не руку, а голову.
— Возможно. Ты встречал упоминание о западном архипелаге?
Я промолчал, и Мархар продолжал:
— Я был на самой дальней его оконечности совсем недавно, хотя это очень далеко, а плавание крайне опасно из-за изменчивых подводных течений. Если не знать их, можно вернуться туда, откуда начал, и толком не понять, как это произошло. К несчастью для меня, я не владею вашими умениями управлять ветром, и в том плавании мне приходилось неделями стоять под прикрытием мысов в ожидании, когда улучшится погода, и я смогу обойти очередной изгиб суши. Команда была истощена, и мы завидели нашу цель и бухту, где могли бы бросить якорь, но внезапно, будто по злому умыслу нас поволокло прочь коварным подводным потоком. Тогда я потерял Тревора…
Фантом задумчиво облокотился на планшир, в его словах скользила горечь.
— Нет, — сказал я глухо, слушая, как затихает внутри меня боль, вырванная наружу грубыми словами палача. — Нет. Мое умение впитывать в себя чувства безвозвратно потеряно.
— Что же, в этом нет ничего плохого, — легко согласился мой друг.
Гевор, наконец переставший мотать головой, тяжело сел, привалившись спиной к фальшборту, и осторожно утер тыльной стороной ладони битые губы. Нос я ему тоже сломал, и теперь он был вынужден дышать, слегка приоткрыв рот.
— Дорасскажи, — предложил я. — Про архипелаг.
— Там живет немало людей. Строят они больше из камня, и на побережье часто встречаются огромные бастионы как дань набегам, совершаемым безжалостными пиратами. Но последние годы имя Ашега звучало много громче других. Он появлялся то здесь, то там и чувствовал себя на борту корабля увереннее, чем многие ходящие по земле. Я слыхал и такое, что он — человеческий потомок водяных змеев, — Мархар посмотрел на меня косо, будто хотел, чтобы я что-то сказал.
Он и вправду верит этим сказкам? Считает, что какой-то пират может управлять морскими змеями? Уж не его ли он искал в своем плавании? Возможно, и его тоже. Сперва, когда фантом начал этот разговор, я подумал, Мархар рассказывает про себя, но теперь мне было очевидно, что он просто пересказывает одну из тысяч портовых баек.
— Теперь пират погиб? — уточнил я.
— Говорят, бесславно, как любая живая тварь, — Мархар пожал плечами. — Так говорили в таверне и превозносили какого-то молодого торговца, принявшего дело своего умершего отца.
— Один сделал то, что не сделали другие? И как же ему посчастливилось найти этого пирата, если ты столько плавал и так его не встретил…
Фантом похлопал меня по плечу, будто одобряя, и отвернулся от воды.
— Мне кажется, торговец распустил слух, что везет рабов на Тур.
— Ты бы сделал также?
— Если бы у меня возникла такая необходимость, возможно, — теперь я вовсе не видел лица фантома. Голос его оставался таким же спокойным. — У Ашега везде были свои уши, и он неизменно выбирал корабль с большим количеством людей на борту, чтобы пролить как можно больше крови. Похоже, это сработало.
Ализ Ату, так зовут того торговца на архипелаге.
— И что же, он взял на борт воинов?..
— Выкупил лучших рабов, сильных мужчин и женщин, что дрались с медведями на торговых площадях для утехи людей. Когда на горизонте торговец увидел флаг с костями и чайкой, рабы были освобождены. Он раздал им оружие, пообещав свободу и в трофеи — взятый на абордаж корабль.
— И нет яростнее человека, чем тот, кто сражается за свою свободу, — процитировал я слова известного на материке мудреца.
— Того, — подхватил Мархар, — чей путь должен был уводить во мрак безысходности. Именно так. Те рабы наверняка были обучены бою в неравных условиях, и оказались на высоте. Поняв, что все кончено, Ашег поджег свой корабль и принялся убивать своих же матросов подлыми ударами в спины. А потом успел вскрыть себе горло, боясь, что его возьмут живым. Ализ Ату свое слово сдержал, отпустил людей и выплатил им подъемные, хотя с корабля пирата им не досталось толком ничего.
И без перехода:
— Демиан, иди за мной. Спать будешь в моей каюте.
— Зачем торговец так рисковал? — не шелохнувшись, спросил я.
— Ради славы, я думаю. Его дела, должно быть, пошли в гору с тех пор. Или ради награды, которую объявил архипелаг, и которая составила значительную сумму, ведь он привез на берег голову Ашега. Или… ради сокровищ пирата.
— Или это и есть сам пират, который решил вернуться на землю, — усмехнулся я своему дикому предположению. — Ведь никто не мог сказать, как выглядит Ашег на самом деле, как же вышло, что этому юноше поверили?