— На самом деле очень трудно определить глубину на глаз, ты не обманывайся, вода очень прозрачная и до дна может быть рукой подать. Тем не менее, мы хорошо идем, и погода нас не обидела. Остров Лала, где мы пополним запасы воды, самый крупный среди здешних. На закате будем в его единственной пригодной для стоянки бухте. На самом деле, дальше на запад острова будут не так часто понатыканы, но там еще сложнее идти, если не знаешь, где проходят рифовые гребни. Не один корабль погиб в той ловушке, с облегчением вырвавшись из этих проходов.
— Хорошо, что у нас такой опытный капитан, — польстил я фантому.
— Сплюнь за борт, — посоветовал Мархар. — Я не в восторге от необходимости останавливаться на Лала, но это единственный остров, где я знаю старейшину. Мы уже вели кое-какие дела раньше и, хотя он не очень доволен результатом, причины нападать на нас у них нет. Учти, народ там живет задиристый и гордый. К тем, кто не умеет нырять, они относятся с настороженным пренебрежением.
— Нам придется доказать, что мы ныряем не хуже? — уточнил я.
— А мы можем с ними соперничать? — Мархар насмешливо окинул меня взглядом. Да, я сам довел себя до довольно неприглядного вида, но стараниями Мастера вновь обрел почву под ногами и контроль над собственными мыслями. Я много пил, но теперь воду, и даже нормально поел. Когда корабль пошел между островами, качка прекратилась, Эстолла скользила по чистейшей воде будто по гладкой поверхности стола, и это тоже пошло на пользу.
— Ну, я же выгляжу лучше, — отвечая на взгляд фантома, отмахнулся я.
— Смотря с чем сравнивать, — парировал Мархар. — Обычно ты выглядишь плохо, но тут сложились и твои старания и старания Гевора.
— Скажи лучше что-нибудь хорошее? — попросил я.
— Эти местные с острова Лала, худые как щепки и невысокие, так что на их фоне ты не будешь особенно выделяться, — великодушно сообщил фантом.
— Утешил. Слушай, а эрвины совсем дикари?
— Как тебе сказать? У них есть возможность прикоснуться к прогрессу, но нет желания. На мой взгляд это уже не невежество, но некий практичный консерватизм. Зачем что-то делать, если море накормит? Зачем что-то изобретать, если все и без того налажено и все есть? Более того, подобный образ жизни привлекает людей сторонних с других островов вроде Тура или с архипелага. Блестит, как обманка. Отринь тяжелый труд и стремления, живи в гармонии с водой, добывай моллюсков с глубины, приторговывай перламутром и жемчугом. Так, как моллюски их главная пища, то перламутровыми украшениями на Лале увешаны даже камни и деревья. Этого добра у них с избытком, при чем высочайшего качества. Продают эрвины его вовсе не задарма, надо сказать, им проще ничего не продать, чем сбросить стоимость. И это тоже жизненная позиция: знать себе и своему товару цену. Тем не менее, они по-прежнему вооружены копьями с коралловыми наконечниками…
— Ну, это смертельное оружие из-за хрупкости, — сказал я, — а плохое железо легко ржавеет в соленой воде.
— Именно так, во всем есть свой тонкий расчет. Им не нужны шкуры, не нужно железо или стекло, не нужны строительные материалы. Здесь можно спать на песке, а жить под деревом. Рыбу и моллюсков они едят в основном сырыми, но готовы купить диковинные пряности или краски. Еще пищу, любую, которой нет в их рационе, но что-то довезти сложно, сам понимаешь.
Они блюдут традиции, им запрещено вырубать деревья на острове, потому что так велел старейшина, а ему велел прежний старейшина. И им нет дела, почему так. Они живут по лунному календарю, по которому в какой-то день можно ловить крабов, а в какой-то положено есть водоросли, в другой нужно нырять на глубину за раковинами, а в третий идти и ловить медуз. Этот календарь выверен веками для того, чтобы не истощать запасы пищи вокруг острова, и в этом его великая мудрость. Но задумываются ли они почему так? Вряд ли. Дикари ли они — не знаю, честное слово. Если хочешь, можешь сойти на берег и посмотреть сам.
— Это не будет опасно?
— Думаю, нет, ты же не знаешь их языка, — он усмехнулся.
Мы еще немного поговорили, и я оставил Мархара у руля, а к вечеру над водой и вправду встал большой, по сравнению с другими клочками суши, зеленый остров. Среди рассыпающихся в песок валунов проросли кусты и деревья, кое где на фоне неба торчали кокосовые пальмы, особенно частые у кромки песчаных пляжей. Мархар бросил якорь в глубокой бухте, где подле берега на едва заметной волне покачивались узкие длинные плотики с поплавками, собранные из трубок тростника, прокрашенных красной краской.