Наконец, спустя вечность, мне удалось начать дышать, и первый же выдох вырвал из меня стон:
— О, Высшие…
— Жить будет, — цинично заявил Мархар.
Вот тебе и Высшие! Мне помогли устроиться на дне лодки, весла ударили в воду.
— Пить… — выдохнул я.
— Ну, дорогой мой, терпи, здесь ничего нет.
Меня опять затошнило, горло саднило, внутри жгло.
— Замечательно, — сипло сообщил я. — Мой многогранный опыт показывает, что воскресать куда мучительнее, чем умирать.
— Субъективное мнение, — отрезал фантом.
— Что случилось то?
— Ты утонул.
— Это я понял, — простонал я. — Что-то еще?
— Эрвинка вытащила тебя совершенно мертвого! Шаоша все сделала сама. Мы положили тебя на дно лодки, и я пытался что-то сделать, но из твоего рта только сочилась вода, и губы были холодными…
— Ты целовал меня? — возмутился я, но Мархар хохотнул скорее нервно, чем радуясь моей шутке.
— Невинные поцелуи, Демиан, чтобы ты начал дышать.
— Каков подлец, — голос мой сипел и срывался, на большее меня не хватило.
— А потом эта Шаоша оттолкнула меня, она сильна как медведица!
— Ох, мне кажется, надо мной надругались…
— Она врезала тебе в грудину, и ты задышал.
— Не могу поверить, что ты не знал, как это делается, — растерянное бессилие фантома меня удивило, и я снова напомнил себе, что возможно, он уже утерял многие свои части и с ними многие знания.
— Я не помню, — Мархар отвел глаза.
— Да ты не вешай нос, Мастер бы помог, — я повернулся и кивнул сидящей рядом со мной эрвинке. Женщина дышала часто и глубоко, пытаясь восстановить растраченное дыхание. На мою очевидную благодарность она ни чем не ответила, не пошевелилась и не показала, что поняла.
— Эй, спроси ее, — не выдержал я.
— Нет, — резко отозвался фантом. — Ничего она не нашла, хотя дно видела. Я успел ее расспросить, пока ты харкал морской водой. По ее словам там под нами холмы, очень глубоко и холодно, скалистые отроги.
— Мархар, — мягко оборвал я фантома, — спроси, когда она снова сможет погрузиться.
— О чем ты?
— Посмотри, как дышит ныряльщица. Она была под водой очень долго, я за это время трижды всплывал и все равно чуть не утонул. Теперь ей нельзя нырять, и она отлично знает, сколько потребуется времени, чтобы восстановиться.
— А ты сам нашел что-то? — я почувствовал взметнувшееся в Мархаре напряжение.
Я лишь кивнул, не желая обнадеживать друга, но тот подался вперед, чуть не придавив меня, и жадно спросил:
— Что?!
— Следы, — осторожно ответил я. — Отодвинься, Мархар, дай дышать. Всего лишь следы, возможно, место, где лежат его обглоданные подводными обитателями кости.
Мархар отшатнулся и быстро заговорил с эрвинкой. Она выслушала его спокойно, потом покачала головой.
— Мужчины не доплывут, — передал он ее слова. — А она поплывет лишь когда сможет. У них нет счета времени. Успокоится сердце, успокоится дыхание, пройдет усталость, прояснится голова — она нырнет. Если нас снесет, ты снова сможешь найти место?
— Смогу, — заверил его я. Лодка мягко толкнулась в борт Эстоллы.
— Какой позор, — проворчал Мастер, когда меня, захлестнув петлей, втянули наверх будто бочку с грузом. — Если кто-то из здесь присутствующих сболтнет лишнего про немощного мага, я сойду с ума!
— Да мы уже и не такое видели, — насмешливо сообщил Кавалар, намекая, судя по всему, на былые утренние последствия моих попоек.
— Язык отрежу, — пообещал Мастер. Кавалар довольно осклабился.
Шаоша, игнорируя лестницу, легко взобралась по канату и, растолкав моряков, сама подняла меня на ноги. Ее ладони были крепкими и сильными.
— Спущусь в каюту и воспользуюсь твоей бумагой, чтобы объясниться с эрвинкой, — вяло сказал я Мархару.
— Интересный способ, — протянул Мастер, который всегда отличался отменным слухом.
— Рисунки, это все что нужно. Если мы не поймем друг друга, я позову Мархара.
— Так чем тебе не угодил переводчик?