— Уже думаешь о возвращении на Тур? — усмехнулся я.
— Только если кто-нибудь из ваших Древних вернет меня туда по воздуху, — шутливо отозвался он.
«Возможно, и вернет», — подумал я отстраненно, вслух же сказал другое:
— Приходи в себя, болезнь отступит. Перестань смотреть на воду со страхом, тебе все равно придется ее пить. В свободное время практикуйся снова и снова со своим песком. Дни идут все быстрее и приближают нас к материку. Сейчас неспокойное время, да ты и сам все знаешь. В подвале Лааль каждое сказанное мною слово имело смысл. Думай, решай. Возможно, лучшим выбором для тебя будет взять свой ларец с «реликвией» и сесть на корабль, отправляющийся по большому кольцу Тарадоса. Торговые суда во Влав, идущие на архипелаг, не редкость. Я обеспечу тебя транспортом и деньгами. Рано или поздно, если только выбранные тобой суда не потонут от штормов, ты окажешься на родине.
— Что-то произошло? — тревожно спросил, выслушав мое предложение, Гевор.
— С чего ты взял?
— Ты предлагаешь мне бегство, хотя раньше звал с собой, — он с силой потер глаза. — Все изменилось, когда вы подняли сердце?
Я равнодушно поглядел на мага земли и ответил со всей уверенностью, которая уже созрела в моей душе:
— Нет. Все изменилось, когда я смог признаться себе в том, о чем уже неоднократно говорил вслух. Драконов больше нет. Все, что мы имеем, это то, что представляем собой. И этого должно хватить, чтобы во всем разобраться. Иначе случится беда.
— И какой тогда смысл мне бежать к тому, что привычно, если впереди только обещанные тобой разрушения и смерть?
Я лишь скривился, мне нечего было мне ему ответить.
Несмотря на приносящий облегчение ветер, дни расцветали томительным жаром, и чрево корабля превратилось в душное нутро, отдающее потом, тухлятиной, смолой и кислым отзвуком портящихся продуктов. Я старался избегать его, а когда спускался вниз, ощущал, как все мое существо протестует, а ноги становятся ватными. Несколько раз доходило до того, что у меня начинала кружиться голова и темнело в глазах. Это чудо, что Мастер не заметил, как я сжимаю перила, чтобы не рухнуть с трапа.
Больше всего меня пугали не реакции тела, невольно возвращающегося в узилище Тура, но то, что подобное может остаться со мной навсегда. Незавидная участь трястись всякий раз, когда входишь в душное маленькое помещение, где пахнет потом и рвотой!
Теперь, сославшись на духоту, я спал на палубе, завернувшись в войлочное одеяло и стирая прохладные брызги с кожи. Сильный ветер, толкающий нас к таким желанным пирсам Широкой бухты, подхватывал вырванные килем горсти воды и щедро бросали их вверх. Днем эти брызги были приятными, разбавляющими томительную духоту, но ночью все пропитывалось влагой, а ветер выстужал до дроби в зубах.
Той ночью, на шестой день после гибели Шаоши, я проснулся от неуверенных шагов. Обычно мимо меня проходил лишь вахтенный, чем вовсе не тревожил сна, но шедший в мою сторону человек хотел меня разбудить и я, открыв глаза, медленно сел.
Гевор остановился, вслушиваясь то ли в мое дыхание, то ли в жалобный скрип снастей.
— Не спишь? — тревожно спросил он.
— Уже нет, — согласился я. Островитянин присел рядом, завозился, устраиваясь поудобнее.
— Даже не знаю, чем все это кончится…
— Смертью, без сомнения, — глухо отозвался я. — Все пути ведут к смерти.
— Даже твои и Мастера?
— Да.
Я не запнулся и не раздумывал. Нечего лукавить, независимо от длины пути и отмерянного нам времени все это закончится одинаково.
— А ведь я мог тебя убить там, и тогда…
— Все бы закончилось, — согласился я и поднялся, чтобы размять ноги. Если быть до конца откровенным, спать на досках — небольшое удовольствие. Гораздо удобнее устраиваться в гамаке, но если учесть, сколько дней я провел на каменном полу под домом Лааль, то можно с натяжкой сказать, что такой образ сна мне стал привычен. И все равно тело затекает, и ноют ребра и спина.
Была ясная, легкая и безлунная ночь. Волнение улеглось само собой, и Эстолла шла ровно, почти не кренясь. Вокруг нас была разлита вселенная звезд. Сияющие ожерелья над нами и их отражение в ровной, черной глади.
— Мне стало лучше после твоего прикосновения, — помолчав, сообщил Гевор. — Но я по-прежнему не могу ни есть, ни пить. Похоже, только дурманы помогут…
— А они помогут?..
— Помогли бы, — согласился островитянин. — Они много от чего помогают, но я предпочитаю их избегать. Меня посещают видения и порою это тяжело.