— Зачем, зачем он это сделал? — смерть товарищей раздавила обоих моряков.
— Он пришел за сердцем своего сородича, — уверенно пояснил маг ночи. — Думаю, он шел нам наперерез, но нагнал только в бухте и упустил по чистой случайности. Удивительное везение, не находишь, Демиан?
— Да как же так?! — не унимался Войе.
— Не нахожу, — я неотрывно смотрел на воду.
— А как же теперь Мархар? — Манас сохранил больше самообладания. — Кто теперь сможет попасть на Сторожевой?
— Мы, — коротко ответил Мастер.
— Все умирают, вокруг вас все умирают, а вы — живые, — Войе тяжело поднялся и побрел прочь вдоль пирсов, переступая через раскачивающиеся под ветром тени, отброшенные масляными фонарями. Он оскальзывался на выброшенных волнами длинных побегах водорослей, пока поднимался вверх к площади, и мы просто провожали его взглядом, пока Манас, пробормотав извинения, не бросился догонять друга.
— Пусть идут, — Мастер, крепко держащий Марику за руку, потащил ее за собой. — Теперь у всех у нас разные пути. Вас, господа, я отведу в Рыбью Кость — отличное заведение, где вы обогреетесь, выпьете и отдохнете. В этой таверне хоть и не очень чисто, зато отличная еда и всегда много народу. Ален, проследишь, чтобы Гевор и Марика устроились, и спустишься вниз. Если удастся поговорить с местными, узнай последние новости. Это поможет тебе развязать даже самый неохотный язык, — он сунул Алену весело звякнувший монетами мешочек денег. Похоже, как и плащ, он позаимствовал его в каюте Мархара.
— А как же ты? — в голосе Марики чувствовался испуг перед тем, что Мастер оставляет ее одну.
— Мы наведаемся в Форт и с рассветом вернемся обратно. Или, если не вернемся, вы придете сами. Нам сюда, — он свернул на совершенно пустынной площади, и я внезапно поймал себя на мысли, что в порту теперь пахнет по-другому. Свежим ветром с моря и водорослями. Тяжелый дух людских и животных нечистот, гниения и клоаки выветрился, пока мы были в плавании.
Зарницы одна за другой катились по небу, делая мир серо-черным. Фонари после ярких вспышек казались тусклыми. Со скрипом раскачивалась вывеска, изображавшая кружку и обглоданную рыбью кость.
— Идите, — Мастер подтолкнул Марику вперед и, не останавливаясь, быстро свернул за угол.
— Никого нет, — я оглядывался в растерянности.
Ничего подобного в здешних местах не бывало. В домах все ставни были плотно закрыты, из узких щелок вытекали тусклые полоски света, но порт все равно казался неживым и непривычно затихшим. Ни голосов, ни движения. Зарницы освещали узкие улицы, на мгновение выгоняя из них всякие тени; высекали, будто на гравюрах, силуэты кажущихся ссутулившимися домов.
— Что здесь творится? — я нагнал все быстрее шагавшего мага. — Даже если людям запретить выходить на улицу, найдется тот, кто нарушит запрет. Мастер?
— Не могу поверить, что они все мертвы, — внезапно сознался маг. — Мы бежали, спасая свою жизнь, и бросили моряков умирать. Бедняга Кавалар, он думал только о том, чтобы вернуться к Сторожевому и выручить своего капитана…
Я не стал ничего говорить, давая магу закончить:
— Мне не раз приходилось убегать, поджав хвост, но сейчас это входит у меня в привычку. Демиан, ты чувствовал то же самое, когда погибли все моряки на Бегущей?
— Не знаю, — глухо ответил я. — Наверное. Бессилие и вину.
— Да, — голос мага походил на эхо.
— Я думал, ты привык терять… — я имел в виду то, что прошло как-то стороной от меня, когда гиб тот, привычный мне мир из моего прошлого.
— А ты думаешь, к этому можно привыкнуть?
Эти слова повисли между нами тяжелым упреком.
— Я так тороплюсь — не могу стерпеть. Хочу как можно быстрее поговорить с Северным, но не слышу его.
— Я вообще ничего не слышу. Жизнь будто остановилась.
Мы взбежали по лестнице между каменными домами, и я подумал, что сейчас не отказался бы от любого скакуна, лишь бы быстрее преодолеть отделявшее нас от понимания расстояние. Путь наш вел наверх, но столпившиеся строения, жавшиеся на склоне, будто птичьи гнезда под обрывом, пока скрывали от глаз высокие башни Форта.
— Что произошло на Сторожевом? — пытаясь занять себя, тихо спросил я.
Мастер снова, как и на борту Эстоллы, дернул головой, потом невесело отозвался:
— Корабль, на который ты поднимаешься, рано или поздно оказывается на дне.
— Совпадение, — отрезал я. — Ты тоже был на Бегущей и Эстолле.
— Я был еще на двух десятках других судов, — парировал Мастер.
— Не уходи от темы…
— Да нечего рассказывать, — он еще ускорил шаг. — Сторожевой — хитроумная ловушка. Остров весь пронизан разветвляющимися ходами и изнутри гораздо больше, чем снаружи.