— Платье с широкими юбками, — продолжал красильщик, — на которые по бокам у пояса можно поставить пару блюд. Я такой одежды отродясь не видел. Мимо нее бежал какой-то бедолага, и она взмахнула светящейся рукой. Ее пальцы вырвали у человека горло, срубили голову, будто это не рука, а настоящее лезвие. Во все стороны брызнула кровь.
Он замолчал, и таверна вся молчала.
— Кто-то пытался защищаться? — спросил красильщика Ален, подбираясь поближе к нам. Интересно, что он успел узнать, с кем переговорил?
— Если ткнуть в призрака мечом, оружие просто проходит насквозь, не задерживается и не портится. Вообще ничего не происходит. Ну, так говорят, я-то не пробовал, но теперь все знают, что призракам нельзя давать прикасаться к себе. В них столько силы, что не снилось и быку.
— А что днем? — подбодрил рассказчика Мастер.
— А днем они сидят в городе и носу оттуда не кажут. Многие думали, что они вовсе уходят в темноту, прячутся от солнца, но те смельчаки, что вошли в ворота, больше оттуда уже не вышли. В городе же, дори, осталось столько ценного, а хозяина у этого добра теперь нету. Ткани, оружие, керамика, резьба, гобелены, меха, драгоценности…
Яниц зажмурился от удовольствия, думая о том, какие богатства скрыты за стенами нависающего над морем города.
— Твой рулон в щели за домом, — попытался пошутить кто-то, но шутку не поддержали.
— Желающих стать хозяевами этого богатства было больше, чем вы думаете, — сообщил нам Матиас, наконец, вступая в разговор. — Десятки людей, обвешанных оберегами, лезли туда и, говорят, именно они теперь лежат во рву Форта. Они никогда не будут похоронены и никогда не получат прощения призраков, которые вырвали их души и используют тех смельчаков как рабов.
— Как по мне, так они просто раздирают человека на части, как горный медведь свою добычу, — возразил Яниц. — Да и зачем им рабы?
— Что бы служить, зачем еще…
— Да они ж не едят и не пьют, ничего не делают, — согласился кто-то. — Как им служить-то?
— Да и разве можно вырвать из человека душу и сделать ее такой?
— Призраки и есть души, — насупился низкорослый одутловатый человек в богато расшитом жилете. — А душа душу чувствует.
— Призраки — не души, — уверенно возразил Мастер, решив развеять фантазии на этот счет. — Кое-что большее. Душа способна разве что напугать, если вы ее увидите, в чем я лично сомневаюсь. Только истинное зрение способно различать энергию.
— Так кто же они? И почему убивают? — все ждали ответа и прежде, чем Мастер успел меня остановить, я сказал:
— Это люди, искалеченные магией.
Я почувствовал встревоженный взгляд Мастера. Неужели он думает, что все, кто собрался сейчас в таверне, обвинят нас в этих бедах и потащат на рассвете сжигать на костре?
Нет, конечно, но, возможно, и стоило бы.
— Эту магию вы сотворили? — спросил Гевор о том, о чем не решались спросить другие.
— Нет, — я усмехнулся, говоря то, что казалось наиболее правдоподобным и значимым. — Эта магия была заключена в стенах города и пришла из древних времен вместе с драконами. Но вот кто выпустил ее наружу? — я оглядел залу, и народ внезапно потупился, будто испытывая вину. — Кто-то из собравшихся здесь был в Форте, когда это случилось?
Все по-прежнему молчали, и теперь я понял, почему Яницу все же дали говорить первым. Потому что у рыбаков пропал ночной улов, торговцы боятся нос высунуть наружу до рассвета, у кого-то погибла корова или сбежали козы, кто-то лишился выручки или, как хозяин таверны, ее приумножил. И только красильщик видел все собственными глазами.
— Народ разбегается, — сказал Яниц сдержано. — Многие погибли сразу, кто-то потом по глупости или незнанию. Безусловно, в порту приютили людей, что вырвались из сошедшего с ума замка, но что дальше? У кого были родственники в предгорьях или в Серетили, все собрали то, что еще осталось и двинулись каждый своей дорогой.
— А маги?
— Я видел одного уже после того, как ваши призраки вышли за стены, — сказал Матиас торопливо. — Но, думаю, этому никакие призраки не страшны. Палач города, он перехватил у меня кружку эля и уехал. На вопросы не отвечал, очень торопился, ударил мальчишку, таскающего для меня воду, потому что тот не уступил ему место в проходе между столами. Бедняга Пат неделю щеголял заплывшим глазом и хромал, какая уж тут вода?
Нет, не видели мы добра от магов, — и он многозначительно глянул на опаленный угрозами Мастера запорный брус двери.