— Он лжет, — просипел второй и, наконец, приподнялся на локте. — Грязная ложь, дори Демиан! Я требую, чтобы его наказали. Меня зовут Фаран, я сын достопочтенного фермера Замуна!
— Я займусь этим, — в проход между домами шагнул Рынца. Ненавижу скользкого, будто слизняк, мага. Когда-то у меня были проблемы с ним. Он всегда выглядит неопрятно, словно не моет волосы, а говорит маслянисто, так что после его слов хочется непременной пойти умыться. И он всегда появляется там, где я не хочу его видеть.
Я передернул плечами, вспоминая. Передернул от отвращения перед тем, что мне придется сейчас сделать, чтобы спасти невольника от петли.
— Я сам накажу его, — сказал я, поворачиваясь к Рынце. Маг привычно скривился, с ненавистью глядя на меня.
— Это мое дело, наказывать виноватых, — процедил он.
— Твое дело торговать и следить, чтобы до такого не доходило, — отрезал я. — А коли дошло и мне пришлось вмешаться, сам решу.
— Что, захотелось немного поразвлечься? — уточнил Рынца. На его лице появилось понимание, ему казалось, он меня раскусил, думая, что мне не на ком выместить свою злобу, вот я и лезу в его дела.
— Почему бы и нет, — согласился я.
— Пусть его повесят, — прошипел с земли Фаран, но я взглянул на него так, что дальнейшие слова застряли в пересохшем горле.
— Рынца, разберись, за что этот человек издевается над своей сестрой.
— Непременно, — ласково согласился Рынца. — Только посмотрю, как ты справишься. Тут ведь нужна сноровка, Демиан, повесить человека нужно правильно, чтобы он подольше мучился.
Я почувствовал, как по телу удерживаемого мною Алена прошла крупная дрожь. Короткая, но сильная волна. Он хорошо владел собой, этот паренек. Ну и что мне теперь с ним делать?
— Я уже выбрал наказание, — выводя Алена из переулка, проворчал я.
— Какое же?
— Сейчас высеку его, чтобы знал свое место. Потом ты выяснишь, виноват ли сын фермера. Если виноват, разговор будет другим. Если не виноват, я решу.
— Ты не имеешь права, — от такого возмущения Рынца даже охрип. — Есть законы, за нападение на жителя Форта — смерть.
— Только если житель Форта достоин защиты магов, — заорал я, теряя терпение. — Что тебе не ясно из моих слов, Рынца?
— Все ясно, пошли на площадь, решил сечь — секи, — внешне Рынца согласился со мной, но все было не так, и шел он за мной проследить, чтобы я непременно наказал парня. Он как никто другой знал, чего я стою, и знал, во что обойдется мне поднять руку на простого невольника, который не причинял мне вреда.
— Попробуй мне только пикнуть, — прошептал я на ухо Алену. — Я с тебя шкуру живьем сниму. Из-за тебя я вляпался в эту пакость.
— А я и не просил меня защищать, — так же тихо огрызнулся юнец. Я опешил, потом улыбнулся — люблю непокорных. Хорошо бы еще он действительно заступился за реальную девушку, а не обманул меня.
— Пятнадцать ударов, понял?
— Это возмутительно, — тут же обозлился Рынца, нагнавший нас. — За такое и тридцати мало.
— За глупую драку и десяти достаточно, — отрезал я. — Кроме того, если мальчишка и вправду защищал женщину…
— Себя вспомнил, да? — желчно спросил маг. — Помнишь, как висел на столбе, ожидая суда, а в тебя бросали камни?
— Ты забыл, что меня признали невиновным? — сухо уточнил я.
— Сейчас никто бы не стал разбираться! — вырвалось у Рынцы, его глаза забегали. Он понял, что перешагнул границу дозволенного.
— Это меня и пугает.
— А я считаю, так верно. Нечего плодить всякое отребье, — похоже, он уже не мог остановиться.
— Вроде меня, да, Рынца, договаривай уже? — я грозно надвинулся на мага, отпустив Алена. Парень выдохнул и стал тереть вывернутое плечо. Кажется, в споре с Рынцей я немного забылся. Пора было завязывать с этой словесной перепалкой, и маг это понимал также как я. Потому он приветливо улыбнулся и потянулся к поясу, где неизменно висел его бич с окованным железом хвостом. Страшное оружие, способное с легкостью убить.
— Я дам тебе плеточку, — ласково сообщил он.
— Не нужно, — я отвернулся и отвел руку в сторону. Прикрыл на мгновение глаза и поднял кисть. В моей ладони, изогнувшись причудливой дугой, вспыхнул кнут. Голубоватое свечение растеклось по кисти и стало притухать. Ален задержал дыхание, Рынца отступил на шаг.
— Сними рубашку, встань к столбу, — твердо велел я, содрогнувшись внутренне и, подойдя следом за парнем, затянул на его запястьях ремни. Уж я то знаю, что так легче, ведь часть веса можно перенести на руки. А когда просто стоишь без опоры, легко упасть и опозориться. — Готов?