Я знал, о чем он говорил, но не хотел вспоминать. Когда я оказался под городом в прошлый раз, не было такой смертельной усталости, и сам Хозяин Форта был рядом. Он показывал прошлое, но не желал навредить. Это не значило, что я не подвергался опасности, но, признаться, тогда у меня было куда больше шансов уцелеть, чем теперь. Опустошение делало меня податливым и желанным.
— То, что окружит тебя, может свести с ума, — продолжал маг. Я никогда не заговаривал с ним о том, как когда-то возвращался в библиотеку в тщетной надежде все изменить. — Ты будешь думать, что это происходит с тобой, но ничего этого нет! Есть только камни, Демиан, древние камни, поросшие плесенью и припорошенные пылью. Да призраки. Самый сильный из них — Хозяин. Душа города. Остерегайся его, он не способен испытывать благодарность, а та любовь, которой награждает тебя город, основана на праве сильного. Но сейчас ты уязвим как никогда!
— Я запомню, — когда Мастер замолчал, согласился я. — Рене?
Маг оглянулся тревожно, прислушался и пошел прочь.
— Мастер!
— Она был до того, как Святилище опустилось вниз, — донеслось с лестницы. За изгибом затихли шаги, померкло магическое свечение, медленно погружая меня в абсолютную темноту.
— Века и века ты жива, — поставив незажженный фонарь на пол, пробормотал я. — И ничего не меняется. Ты не стареешь, Рене. Не имея власти, ты, тем не менее, необычайно сильна. Кем же ты была в Святилище?
Женой, — прошелестел легким шорохом вдоль пола голос. Я вздрогнул. Сейчас не лишним было бы зажечь огонь, прогоняя жуть и развеивая мрак, но я не хотел. Есть вещи, которые не стоит видеть. Есть дела, о которых лучше не знать. Впрочем, выбора мне не оставили, и Хозяин Форта сам рассудил за меня. По полу вдоль коридора метнулась пульсирующая, белая искорка, забилась, заметалась от стены к стене, осветив на мгновение, подобно вспышке молнии, окружившие меня казематы. Длинный, нескончаемый коридор с низким потолком, десятки отводов — то ли боковых коридоров, то ли камер — закрытых решетками. Черный провал слева, комната с неожиданно высоким потолком, жаровни на идеально отполированных, без нагара, треногах. Стол и шесть кресел. У дальней стены какие-то… механизмы. Вокруг ни пылинки.
Снова темнота, сквозь которую не может пробиться мой привычный к ночному мраку взгляд. Здесь я вовсе не властен. Тихо, только бьет в грудную клетку взволнованное сердце.
Не было ни криков, ни запаха разложения, но скользкие касания животного страха все равно достигли моих внутренностей.
Жена?
Рене была женой Хозяина Форта, древнего правителя, ушедшего в недра вместе со своим городом? Но как она выжила? Как сохранила разум? Почему и ради какой цели живет?
Я видел однажды, как она плачет по утраченной библиотеке, и тогда мне казалось, что она — самая обычная женщина, потерявшая нечто очень дорогое ее сердцу. Так бывает, когда теряешь близкого, но разве книги — простые вещи с всеобъемлющим знанием — могут быть настолько близки? Нет, в тот черный день, когда время разрушало привычный всем нам мир, она оплакивала вовсе не потерянные книги, а сам город. Или того, что жил в его глубине.
Меня невольно тянуло в темноту, и я вглядывался, хотя видел только круги, растекающиеся по сетчатке. Что там за машины, неужели это пыточные приспособления, которых я никогда не видел?
Тишина.
Я несмело оттолкнулся от стены, сделал несколько шагов внутрь залы, слыша, как рождается эхо — помещение было достаточно большим, чтобы звуки отражались от стен.
Я уже протянул руку, стараясь нащупать то, что было у противоположной стены, когда за моей спиной кто-то прошел. Скрипнуло кресло, хрустнул стол. Должно быть, когда здесь проходили допросы, когда несчастных пытали, вытягивая из преступников признания, за этим самым столом сидели писцы и судьи, а в промежутках тишины, когда прерывались душераздирающие вопли, становились слышны потрескивания углей в жаровнях и скрип гусиных перьев по бумаге.
— Зачем ты пришел сюда, маг? В эти подземелья вход для подобных тебе закрыт. Я не звал тебя! — прошелестело по залу. Я вздрогнул, как будто голос этот ударил меня. Вздрогнул, но не повернулся. Сейчас, не защищенный собственной силой, я боялся взглянуть на Хозяина Форта, боялся, что это видение станет для меня последним, лишающим остатков разума. Потому я наоборот зажмурился, пытаясь усмирить частившее сердце.
— Знаю, ты пришел сюда не по своей воле, — снова пронеслось по залу. — Маги думают, я — чудовище. Они подсунули мне крысенка в надежде, что я научу его уму разуму! Словно я их инструмент. Знаю, о чем ты думаешь, Демиан. Тебе кажется, что сейчас я вторгнусь в истерзанное событиями сознание, и тогда ты призовешь Калороне. Наиболее умные из магов тоже считают, ты поступишь так, не боясь того, к чему это может привести.