Все это уничтожено магами. Они разрушили свой мир и пришли в мой, безжалостно стирая то, что было на этом месте ранее. Ты думал, только проходящие через границу теряют свои тела? Зря, потому что когда сливаются воедино миры, смешиваются все вероятности. Мой город вместе со всеми жителями провалился в недра, лишь бы не нарушать законов материи. Рене тогда не было в городе, моя бедная девочка отправилась в один из наших летних дворцов.
Теперь все, кто жил в Святовяще, по прежнему существуют в нем. Я остановил для них время, чтобы только не дать страшному горю случиться. Они верят, что вокруг них привычный мир. Я пленил их умы, я создал для них миллионы иллюзий.
Тут есть рай на земле, Демиан. Мы создаем его своими руками. Мне не интересно причинять боль, мне уже давно ничего не нужно от магов.
— А как же Калороне, все эти пытки?..
— В жизнях любых государств есть темные времена и темные страницы, исписанные алой кровью. Святовяща был силен тем, что я держал в стальном кулаке кольчужной перчатки жизни всех своих подданных, но никто не мог обвинить меня в несправедливости.
— Справедливость, так ты называешь то, что произошло с Калороне? — скривив губы, спросил я. Знаю, Призрак был прекрасно осведомлен о моих эмоциях.
— Зачем ты задал этот вопрос, Демиан? — прошелестел хозяин Форта. — Произошедшее между тобой и магами ничему не научило тебя?
— Я не хочу учиться уходить от своей совести, призрак! — проворчал я. — И не готов закрывать глаза, когда надо смотреть. Мои слова ранили тебя и ты вправе делать со мной все, что заблагорассудится, ведь видишь же, что я не могу тебе противостоять. Но уходить отсюда, не узнав и доли той правды, которая погребена под башнями Форта? Уволь!
Он долго молчал, не шевелился, и ни единый звук не нарушал гнетущей тишины. В какой-то момент мне показалось, он просто ушел. Я хотел уже сойти с места и пойти пощупать там, где было кресло, на котором сидел призрак, когда он вдруг заговорил:
— Калороне был моим Наместником в те времена. Это очень высокий титул, дающий возможность говорить моими устами. Когда я отбывал на поле брани — а я всегда шел впереди своего войска и не раз слышал свист летящих в меня стрел — он оставался править. Он мог отправиться в любое герцогство и распоряжаться Лордами на свое усмотрение. Согласись, это — немало.
Я верил ему как себе, но пришло время, и ядовитая змея проползла между нами. Несколько советников, решив, что Наместник им неугоден, раскинули свои сети и поймали мой пораженный любовью разум в силки лжи. Они представили мне десятки доказательств того, что Колороне в тайне от меня приходит к Рене; они напомнили мне о невольно брошенных словах и взглядах. Их козни были так опасны, а моя любовь столь страстна, что я… поверил. Поверил не другу, не любимой женщине, которая лила горькие слезы… Эти слезы, напротив, убедили меня, что все рассказанное — правда; они подтолкнули меня к ужасному. Вместо того чтобы подарить другу быструю и легкую смерть, я отдал Калороне в руки палачей.
Отдал и забыл…
Ты молчишь. Почему не осуждаешь?
— А кто я такой, чтобы осуждать то, что минуло задолго до моего рождения? — я даже растерялся.
— Тогда зачем тебе это знание?
— Чтобы не повторить ошибок, которые невозможно исправить!
— Ты мне нравишься, — по пустому каземату пронесся легкий смешок. — Ты так правильно думаешь, но делаешь все невпопад. У тебя впереди еще, должно быть, миллион других, собственных ошибок. Демиан, мне жаль тебя. Это будут только твои ошибки и только твои испытания, но раз уж тебя занесло в мой город, запомни: даже в самой кромешной темноте рано или поздно вспыхнет свет. Не бойся ни боли, ни мрака. Если в душе твоей есть цель, ничто не сможет тебе помешать. Береги этот свет и, когда будешь выбирать между другом и врагом, выбирай с осторожностью.
— О чем ты? — нахмурился я. Не люблю намеки, они пугают, заставляют ощущать смутные предчувствия перед тем, чего может и не случиться.
— Ворчу, — хмыкнул призрак, — всего лишь бредни старого, сошедшего с ума духа. Тебе не место здесь, Демиан, не время быть в таком плачевном состоянии. Ты ходишь путями мертвых, а это отбирает много сил, истирает границы и связи с материальным…
В другом конце комнаты внезапно что-то заскрежетало. От этого душераздирающего визга трущегося железа и дерева, мои конечности заледенели. За спиной по полу отъехало кресло… и, следом, еще одно!