Я мог бы смотреть его глазами, мог ощущать мир таким, каким видел его дракон — тончайшим, изумительным плетением кружева энергий. Но я, конечно, не использовал это слишком часто, учась смотреть самостоятельно. И частенько это приводило к тому, что я истощал силы в попытке сделать нечто неподъемное. Подобное явление сродни физическому опустошению, которое пагубно для тела и души. Усталость бывает так сильна, будто ты растратил все и даже больше. Перемахнув этот барьер, сложно восстановиться, на это иногда требуются не часы, но дни. Также и с энергиями. Растратив многое, ты уже не в состоянии раскрыться, чтобы черпать извне столь необходимое.
И так же ты доползаешь до кровати, валишься на нее, обессиленный, и думаешь, что мигом уснешь, но опустошение столь велико, и сон не идет. Тебе остается только ждать успокоения, полагаясь на умение тела приходить в равновесие.
Луч света коснулся ресниц, защекотал, пробуждая. Разгоряченную кожу взволнованно тронул своим прикосновением ветер, и я подался вперед, ощутив груз тела. Так бывает, когда медленно поднимаешься из воды: вот еще секунду назад ты не весил ничего, чувствовал легкость, но с тем, как тело покидает воду, оно наливается ощутимой тяжестью.
Шаг к свету.
Ступени наверх, площадь, оружейная с ее большими, отражающими солнечные лучи окнами. Меня бесцеремонно выпроводили вон из подземелий Форта, но поверьте, я совсем не расстроен.
Кто знает, сколько прошло времени с тех пор, как Мастер с лязгом закрыл за мной решетку, перегородившую подземелье? Разве это важно теперь? Как не важно и то, что за время моего отсутствия произошло. Я отлично усвоил: нельзя идти против всех, нельзя отстраняться.
Да, душевное равновесие вернется чуть позже, а сейчас не мешает немного отдохнуть, может быть выпить чай с бодрящими травами. Мои энергии текут ровно, я снова полон, и за это благодарить нужно Хозяина города. Это он, или, быть может, Калороне, стер с моей души прикосновения мертвых материй.
Город оживал, радуясь весеннему утру. Монотонный шум волн разорвали ударившие из порта склянки — менялась вахта на кораблях. Уже сейчас там во всю бурлит жизнь, бойко торгуют утренним уловом, примеряются к привезенным товарам и набирают грузы для рейсов. Там бегают мальчишки, кто по поручениям, кто, срезая кошельки у зазевавшихся покупателей; снуют облезлые псы, выискивая, чем бы поживиться, и шныряют ничего не боящиеся, разжиревшие на зерне из хранилищ серые крысы. Там воняет водорослями, рыбой и нечистотами. Там на рейде стоит в ожидании отплытия Бегущая. Ее крепкие паруса подобраны, якоря плотно вбиты в грунт, и корабль с нетерпением покачивается на волнах, ожидая, когда капитан ослабит удила и позволит ей вырваться в открытое море, открывая путь к горизонту.
Я тряхнул головой и решительно направился к себе — сейчас мне не место на улице. Хочется избежать ненужных встреч…
— Вышел?
Я замер, выйдя из-за угла, уже почти добравшись до башни. У стены, расслабленно прислонившись к ней плечом, стоял Мастер. Что же, могло быть и хуже.
— Я разочарован, понял? — отозвался я.
— Ничего страшного, это пройдет, — равнодушно утешил меня маг, делая вид, что не понимает намека. — Через час Бегущая отчалит.
— Имей совесть, — возмутился я, — неужели старик Демиан не заслужил немного покоя?!
— У нас мало времени, — Мастер скривился, потому что двоякий смысл этих слов был страшен. — Не мне тебе объяснять, как важно для нас сделать все необходимое как можно скорее…
— Что-то случилось, пока меня не было?
— Ничего важного, — маг отвернулся.
— Тогда мне не интересно, — я развернулся и, хромая, побрел вверх по лестнице. Я бы поторопился, но опасался, что Мастер примет мою спешку за бегство. Маг на секунду задержался у двери и последовал за мной, бесцеремонно прошел в комнату и присел на край кресла, вглядевшись в подернутые пеплом угли. От них все еще шло ощутимое тепло.
Впрочем, Мастер давно уже мне не мешал. Он частенько приходил без приглашения, и я научился воспринимать его более как предмет мебели.
Я разделся и, подхватив льняное полотенце, вознамерившись пойти принять ванну, когда маг вдруг сказал: