Наш капитан был сухощавым, похожим на одну из своих мачт, мужчиной с обветренным, изрезанным морщинами лицом. Кривой, сломанный нос и аккуратная бородка делали его подобным остромордой рыбине, поросшей мхом.
— Вы готовы? — уточнил Херт, слегка поклонившись мне.
— Да, Соленый, командуй, — поднимаясь за капитаном на мостик, согласился Мастер. Я замешкался, оглядываясь, но Баст не дал мне этого времени.
— Дори Демиан, сейчас начнется наша работа, — сказал он, стоя у меня за правым плечом. — Моряки — народ несдержанный, прямой и за словом в карман не полезут.
— Не беспокойся, — отмахнулся я. — Мешать не стану.
— Тогда пожалуйста на ют…
Я приподнял бровь, словно говоря: «ткни пальцем и я сделаю».
— На самый верх, на корму, — подсказал Лютер, спохватившись, а я подумал, что книгу «Об управлении крупными парусными судами» буду кропотливо изучать все свободное время в плавании не только для того, чтобы себя занять, но и чтобы закрыть столь явный пробел в собственном образовании.
Поднявшись по лестнице на самый верх, я взялся рукой за перила и взглянул в сторону берега.
— Тащите мешки, да не забудьте закрепить лари и запечатать их воском, олухи. Я проверю, чтобы ни одна капля не просочилась! — донесся голос Лютера, уже затерявшегося среди растянутых канатов. Жизнь на корабле закипала с новой силой.
С воды Форт смотрелся еще более внушительно, чем со стороны равнины. Он венчал своими башнями высокие скалы, и насыщенные, зеленовато-серые волны катились к изломанным камням, вспениваясь, вздымались на огромную высоту, разлетаясь каскадами брызг. Густая пена стекала по матовым серым сколам. Много выше на сером камне мутноватыми потеками соли оставались прикосновения свирепых штормов, нередко бушевавших у здешних берегов. Еще выше камень плавно менял цвет, обретая оттенки влажного песчаника. И оттуда, с умопомрачительной высоты, вглядывались в морскую даль городские шпили.
— Какая честь, — негромко сказал Мастер, встав рядом со мной. Я тоже видел одинокую, стоящую на стене фигуру, но не рискнул протянуть нить сознания и узнать, кто вышел нас проводить. Сильный ветер трепал полы плаща, но не трогал глубоко накинутого на лицо призрака капюшона.
Я слышал, как тихо поднялся и встал в сторонке Ален. Он совершенно не понимал, что ему делать и как себя вести, ему не было определено место на Бегущей, и юноша испытывал смятение.
— Все готово, капитан! — энергично прокричал Лютер, и Херт тут же отозвался:
— Свистать всех на верх! Паруса ставить!
Я обернулся. Еще секунду назад мне казалось, что на корабле царит суета, но с этим выкриком, продублированным несколькими голосами, все изменилось. Здесь каждый знал свое дело. Люди выстроились на палубе, кто-то у мачт, кто-то вдоль бортов, готовые выполнять указания, и капитан не заставил себя ждать.
— Марсовые к вантам. На фок и грот марсели. Паруса отдать!
И вот уже матросы, будто обезьяны, взбираются вверх освобождать паруса. Они ловко и без опаски ходят по реям, как будто корабль неподвижен, и словно не замечают пропасти под собственными ногами, падение в которую непременно закончится ударом о палубу.
— Фок и фор-марсели отданы, грот и грот-марсели отданы… — выкрикивают с палубы, и я улыбаюсь, больше не слушая летящие один за другим доклады. Я чувствую напряжение корабля, уже поймавшего в силки своих парусов дыхание ветра; ощущаю, как натягиваются, выбирая слабину, якорные цепи.
Мастер, неверно истолковав то, что происходит, мягко отвел мои руки, заставляя отпустить борт.
— Вернулись видения? — его вопрос был полон любопытства.
— Нет, задумался…
— С якоря сняться! Пошел брашпиль!
Корабль заворочался, просыпаясь ото сна. Над палубой пролетел крик, с которым матросы вытягивали четырехтонный якорь.
— Целая наука, — хмыкнул Мастер, глядя, как ставят остальные паруса.
— Летать на драконах куда проще, да? — не удержался я от шпильки.
— Каждый делает то, что должно, — философски заметил маг. — Приходя в лавку сапожника, ты не задумываешься о технологиях выделки кожи, искусстве кроя или премудростях пошива обуви. Так что смущает тебя сейчас? Ощущение беспомощности? Зависимость от простых людей?
— Я же могу позвать Мрака, — нехотя отозвался я. Мастер все понимал верно.