— Раздевайся, — согласился Мастер, понимая, что к чему. — В воде любой вес лишний, а одежда стесняет движение.
Пока я стягивал сапоги, маг одним движением освободил меня от поясного ремня с тяжелой стальной пряжкой.
— Демиан, — он внезапно взял меня за плечо и заставил посмотреть на него. — Не надо так, — сказал он глухо. — Ты боишься его? Боишься воды?
— Это из прошлого, — нехотя признался я, — Вердли и его ледяные воды стоят у меня перед глазами. Я боюсь, что не выйду на поверхность, не хватит сил. Но это пройдет, когда придет пора действовать.
Он притянул меня к себе, будто обнимая на прощанье, но я ощутил иное — то, что менее всего ожидал почувствовать. Мощный поток энергии коснулся меня, и я с благодарностью принял этот дар силы, совсем забыв о том, из каких источников сейчас черпаю мощь.
— Давай, это важно, чтобы ты не утонул, — сипло сообщил мне Мастер, отстраняясь. Он выглядел утомленным, и я с опозданием осознал, что взял больше, чем было необходимо и чем следовало. Сейчас подле Мастера нет Ночного, чтобы вновь напитать его силой, а это значит, что мне досталось то, что пополнится еще нескоро. — Если что-то пойдет не так, просто убей. Теперь ты справишься.
— Несомненно.
Я чувствовал в себе такую полноту, которой никогда раньше не знал, и отрицать собственное могущество сейчас было все равно, что отворачиваться от жарко пылающего костра. Если это то, что обычно ощущает Мастер — что же, я готов признать себя невежественным глупцом. Отказываясь от подобного, я одеваю шоры, объясняя все гордостью или уверенностью в себе, но на самом деле руководствуюсь страхом разделить свое сознание с драконом.
Нет, лучше сейчас не думать об этом, вот что!
Босой, в простой рубашке и серых штанах, я спустился на главную палубу, замечая, как подобрались матросы. Все они были вооружены: кто сжимал длинный нож, кто опирался на багор. У других были широкие тесаки и тяжелые топоры на длинных рукоятях.
Никто не смотрел на меня, их взгляды были прикованы к змею. Клянусь, они уже забыли о присутствии на борту двух могущественных магов Форта. В мыслях эти бравые парни уже раз за разом обдумывали, что будет делать водяная тварь и как они смогут защититься.
Утратившие ветер паруса были наспех подобраны, корабль полностью потерял ход. Мальчишка юнга было полез вниз с марсовой площадки, но Лютер окрикнул его:
— Марик, сиди там и смотри в оба! Или клянусь, я прикажу подвесить тебя за лодыжку на рее!
Я отстранил рослого моряка, чьего имени не знал и, ухватившись за канаты, встал на планшир. Не было более ни волнения, ни страха. Против ожидания, грозный вид приближающегося чудовища не пугал меня, а дальнейшее развитие событий не заботило. Это был плохой знак, показывающий, что в моей жизни, на самом деле, нет ни цели, ни смысла. В ней нет того, ради чего рождается в теле жажда во что бы то ни стало продолжать жить. Будем считать, что виной тому энергии, которые я с трудом сдерживаю в собственном теле. Это они выжигают меня изнутри, хотя их прикосновение кажется мне лишь блаженным теплом. Избыток силы так же опасен, как ее нехватка.
Вот о чем я думал, делая шаг за борт.
Глава 4. Скорбный труд
У каждого народа свои собственные обычая и привычки на счет мертвецов. Одни хоронят своих мертвых в земле, другие воздвигают каменные курганы над могилами усопших. Кочевники отдают своих умерших на съедение крылатым падальщикам, но следят, чтобы ни одна собака не прикоснулась к телу мертвеца, ибо это позор для всей семьи и верная смерть для души воина.
Кто-то сжигает своих павших, считая, что у дыма, в который они превращают человеческое тело, больше шанса достигнуть неведомых небесных чертогов; кто-то, наоборот, предпочитает сохранять тело целым, прикладывая к нему все, что может понадобиться в загробном мире.
Есть места, где мертвецов сбрасывают в глубокие расщелины, но я знаю и другие кладбища, находящиеся высоко в горах, приближенных к божествам.
Древние обычаи можно осуждать, можно сколь угодно спорить о том, как правильно хоронить, но все эти споры кажутся мне глупыми и не имеющими важности. Все это — для людей.
Не раз мне доводилось видеть смерть, и это всегда разрушение. Целостность энергий нарушается, они покидают тело и развеиваются в пространстве. Это не означает, что жизнь после смерти невозможна. Мстительные духи, от которых защищают деревенские ведьмы, действительно являются, чтобы отнять жизнь того, чьими жертвами они пали, так что душа также не равнодушна к мирскому, как и сам человек. Но мне по сей день кажется, что душе нет дела до собственного тела, вместилища того, чем оно являлось прежде. Это — пройденный этап, и впереди ждет что-то новое.