Внутри все будто подернуто пеплом, выжжено в ровную поверхность. Я встречал подобные описания в книгах и, признаться, уже испытывал подобное изнеможение. Это шаг за грань, не только порванная связь с истоком, но и отстранение от мира.
Вот что говорилось об этом в трудах, оставленных чародеями этого мира:
Если чародей не знает границы своего умения и совершает то, что ему не по силам, содеянное наносит ему тяжкий вред. Все его связи рвутся, и невозможно предугадать последствий, и невозможно помочь ни травами, ни иными способами. Остается лишь ждать, пока тело само излечит себя. Зачастую, по истечению дней, связи восстанавливаются, но для этого чародей должен хранить тишину внутри себя и не растрачиваться ни на что иное.
Другой способ состоит в том, чтобы забрать чужие связи и использовать их как свои. Для этого чародей должен принести на алтарь смерти жизнь животного, и тогда его связи будут слабы и ограничены существом животного; или человека.
Будь я на берегу, в безопасности, где не нужно бороться за жизнь, и через несколько дней отдыха это бы прошло. Я и раньше перешагивал черту изнеможения, нарушая свою магию, хотя и не заходил в своем бессилии так далеко. К тому же, тогда со мной был Мрак, и он всегда наполнял меня заново, не давая становиться уязвимым.
Теперь я остался совершенно один, и не было возможности отдохнуть или подождать. Не сейчас и не потом.
Я ужаснулся тому, что меня ожидало, но тут же заставил себя об этом забыть.
Затрещало.
Корабль накренился еще больше — фок-мачта, избитая ударами, ломалась под собственным весом. С хлопками рвались тросы, и кто-то закричал пронзительно-визгливо.
«Да что же это?» — подумал я с ожесточением, сосредотачиваясь на ране. Под пальцами моими родился холодный, безжалостный огонь, проник в глубину порванных тканей, выжигая следы чужеродных энергий вместе с плотью. Тело Алена выгнулось в агонии боли, опираясь на лопатки и пятки, и я знал, какие страдания причиняю юноше. Надеюсь, он не вспомнит их, когда очнется. Если очнется.
Тело дернулось и опало. Лицо разгладилось, пальцы, оставившие в луже крови скребущие разводы, расслабились. И он все еще был жив. Обугленная штанина слегка дымилась.
Я едва заметно вздохнул, переводя дыхание.
— Эй, на марсовой площадке… девочка! — позвал я хрипло. — Если ты намерена выжить, пора взять себя в руки и спускаться. Мы за много дней пути от материка, никто не появится, чтобы нас спасти. Ты слышишь? Если мы не сдвинем Бегущую с места, возможно, уже очень скоро сюда нагрянет еще один морской змей или кто-то другой. Девочка, ты слышала рассказы о чудовищах Льдистого моря?..
— Ты, должно быть, шутишь, — пискнула сверху юнга и, наконец, начала спускаться. И был это не мальчик. Сейчас, охватывая корабль чувствами, я отчетливо понимал, что юнга, приведенный Лютером на корабль — девчонка. — Хочешь управлять галеоном в одиночку да еще без большей части парусного вооружения? Да у тебя только грот и бушприт остались! Корабли так не плавают!
— Девочка, — терпеливо возразил я, — с таким количеством пробоин, как у Бегущей, корабли тоже не плавают, но, как видишь, мы пока еще не тонем. Как тебя звать?
— А откуда ты знаешь, что я — девочка? — с вызовом спросила юнга и встала среди трупов, подбоченясь и впервые высоко подняв голову. Слипшиеся волосы открыли ее лицо, и я усмехнулся уголками губ. Никакой радости, но ее вид вернул мне самообладание.
— Ты думала обмануть мага? — поинтересовался я.
— Ты не знал! Если бы знал, то непременно сказал бы Херту и он…
— Зачем, девочка? Какое мне дело до тебя и Баста? Это только ваш обман, — я с силой провел рукой по лицу и ощутил, как размазываю по щеке кровь Алена. Тьфу! — Готов поклясться, Мастер прекрасно был осведомлен об этом, но какое это теперь имеет значение?
— Никакого, ведь он мертв, как и все они, — девочка побледнела, но все же завершила широкий жест, указывая вокруг себя.
Я сел поудобнее, отодвинувшись от лужи крови.
— Маг не мертв, да и кое-кто еще пока жив. Для нас с тобой — хороший повод потрудиться. Ну… Марика, ты согласна?