— Марика, — я не стал подходить ближе, не давая молчанию пугать ее еще больше и добавив в голос необходимой мягкости. Впереди у нас еще, должно быть, много слов, и я все узнаю, даже не касаясь ее мыслей, по поведению и привычкам. Быть может, пройдет время, и она все расскажет сама, ведь одиночество способно пересилить даже страх. Но сейчас я пытался успокоить девочку, как успокаивают добрыми словами храпящую от ужаса лошадь.
— Посмотри на меня, — говорил я, — мы живы. Ты жива, потому что я успел защитить тебя. Есть еще Гаррет, я видел его внизу, он тоже жив. И дори Мастер уцелел, хоть и без памяти. И мой слуга Ален, хоть он и серьезно ранен. Когда юноша придет в себя, я уверен, вы подружитесь. Он тебе понравится. Теперь мы должны держать корабль на плаву, чтобы не потерять то, что удалось спасти. Мы, вместе. Ты и я в ответе за тех, кто выжил, но никак не обойдется без нашей помощи. Ну же, не бойся, я уверен, что Бегущая дойдет до Тура!
— А что потом? — тихо, как-то обреченно спросила девочка. Еще минуту назад в ней горело детское желание взяться за штурвал галеона, придавая ему курс, желание, которое грызло ее все время, пока она натирала кастрюли и драила палубу. Теперь все это превратилось в ничто.
— Потом?
— Да, потом! — внезапно взорвалась она фонтаном возмущения. — Когда мы окажемся на Туре без корабля! Как мы вернемся домой? Что нас ждет?! Что ждет меня?
— Девочка! — всплеснул я руками. Как ей все время удается выводить меня из себя, ума не приложу! — О чем ты думаешь? Нам бы пережить этот день, да следующую ночь! А после я найду способ все устроить, но сейчас важно выжить.
— Я слышала, что воды вокруг Тура кишат пиратами. Они не нападают на сильные, хорошо вооруженные суда. Как думаешь, что они сделают, когда увидят Бегущую? — она сорвалась на крик. — А ты знаешь, что пираты делают с женщинами? Да, ты не думаешь об этом, зачем тебе? Ты же мужчина, тебя просто убьют.
— Вот так, — вздохнул я. Между нами была палуба, залитая кровью и заваленная трупами, непонимание и страх. Она оказалась совсем не ребенком, как я подумал сперва. Просто очень хрупкая телом и, без сомнения, юная, но уже не дитя — подросток, или даже старше. Я не мог на глаз определить ее возраста. — Тогда просто прыгай за борт, Марика, потому что если думать так, сил бороться уже не останется. Все то, что ты придумаешь, те смерти и ужасы, выпьют тебя много раньше, чем это может произойти. Просто живи сейчас. Когда придет время, мы будем решать, что делать, и, я могу тебя заверить, в случае с пиратами, скорее всего, мы погибнем оба. Прежде, чем они разберутся, что ты девчонка, они убьют тебя. Так к чему умирать сейчас, если всего этого может и не произойти? Пока нам достаточно того, что уже случилось, не находишь?
— Я не знаю, — она закрыла лицо руками, и я внезапно понял, что девочка боится пошевелиться, боится ступить босой нагой в растекшиеся, загустевшие лужи крови.
Драконьи кости, как же так?! Из всех моряков на корабле, способных помочь мне довести Бегущую до Тура, выжила девчонка, которую придется успокаивать и оберегать. Будто насмешка!
Помедлив, я спустился на шкафут, поднял ее на руки, и Марика прижалась ко мне, дрожа всем телом, горячая, будто уголек, выстреливший на камни пола из очага.
«Это жар от пережитых волнений, — с тревогой подумал я, — как бы он не перерос в лихорадку». Я видел многие хвори и знаю, что переживание способны изжить тело не хуже других болезней или ран.
— Главное, что мы живы, — говорил я, неся ее в кают-компанию, подальше от всех этих мертвецов на палубах. — Корабль идет своим ходом, и скоро мы отдалимся от этого страшного места. Посиди пока тут, — я усадил ее в кресло и, забрав из каюты Херта одеяло, укутал девочку до самого подбородка. — А у меня немного работы наверху.
— Какой? — слабо спросила Марика.
— Неважно, — мягко отказался отвечать я и, вернувшись в каюту капитана сел за стол. Покосился на безмолвного Мастера, но вглядываться в расслабленное лицо не стал. Ничего не менялось, мне оставалось лишь не обращать внимания.
Я провел рукой по картам, пытаясь по памяти восстановить вырванные куски. Сдвинул в сторону чертежные инструменты, открыл судовой журнал, пробежал глазами — он был цел, лишь уголка не хватало. Здесь есть все необходимое, проложенные Валенсием курсы помогут мне. Надеюсь, на материке найдется тот, кто пожелает помянуть этого достойного человека.
Пусть я не смогу провести корабль через рифы или вдоль побережья, но сейчас, на свободной воде ничто не мешает Бегущей следовать своему пути. Сейчас у меня есть все необходимое. Судно имеет ход, солнце отчетливо видно, и я смогу избежать ошибок.