«Как же тяжело было Мастеру со мной, — подумал я тоскливо, — но у него хватило на это мотивов».
— Теперь мы подошли вплотную к тому, что сделал водяной змей. Он нашел воду в воздухе и дереве, так как его сущность наиболее склонна к пониманию истинной природы воды, и он лучше всего умеет использовать это знание. Змей заставил воду собраться, он направил ее, а после сделал твердой, как это случается зимой, когда вода превращается в лед.
— Я слышала о пьяной драке в Упитанном Борове — знаешь эту таверну в порту?
Я покачал головой, вовсе не радуясь той передышке, которую давала мне Марика всякий раз, когда прерывала и начинала болтать. Она сбивала меня с собственной мысли и теряла суть рассуждений сама. Для меня было внове то, насколько я на самом деле никудышный учитель и неумелый собеседник. Теперь я понимал, почему большинство магов недолюбливало меня. Я обвинял их в глухоте в то время, когда сам был нем.
— Так вот, прошлой зимой один пьянчужка остался совсем без денег, его вышвырнули из таверны, а он был слишком пьян, чтобы это спустить. Он бросился обратно, но на пути его встал солдат портовой стражи, который ухватил пьяного за шиворот, вывел за дверь и вновь окунул в сугроб. Но, к несчастью, накануне мальчишка из прислуги лазил на крышу и скидывал снег, чтобы не провалились стропила, и сбивал сосульки, потому что мальчишкам вечно скучно делать только то, что велит хозяин. И вот этот пьяный нащупал сосульку в снегу, схватил ее и воткнул солдату в горло. И убил. Лютер сказал, если бы пьяный ударил в нагрудный щиток, или в плотную кожаную куртку, ледышка разбилась бы, но через кожу она прошла как нож.
Но корабль не кожа, он твердый. Сосульки должны были разбиться!
— Вода в тебя и внутри досок, и везде вокруг, — напомнил я. — Затвердевая, она становится больше, она прокладывает путь себе сама. Если ведро с водой вынести на улицу зимой, вода замерзнет, а ведро может лопнуть. Так было с кораблем. Когда давление воды, направленной магией, сжало его со всех сторон, он уже не мог оказать сопротивления.
— Вот откуда взялось оружие, поразившее Бегущую, — протянула Марика.
— Именно так. Змей, в сущности, не нанес никакого удара. Он раскрылся, сливаясь с потоками воды, и заставил их делать то, что было необходимо его намерению. Змей уничтожал судно, не способное защититься, но я не мог убить его так же, как он уничтожил судно. Вернее, я думал, что не могу. И я обрушил на него то, что принадлежала мне. Это куда сложнее, чем управлять водой или ветром, это невозможно разрушить легким движением руки, этим невозможно пренебречь.
Я вздохнул, замолчал надолго, и Марика не стала задавать вопросов или рассказывать свои дурацкие истории. Пытаясь это поощрить, я миролюбиво сказал:
— Тебе сейчас очень сложно все это понять. Почему я с легкостью направляю ветер в наши паруса, но чтобы разорвать на куски тело змея, мне потребовалось столь многое. Чтобы все это стало явным для тебя, нужно немного углубиться в знания о материи и энергиях, но я не могу рассказать тебе все это просто так, с ходу. Не потому, что не хочу. Я не знаю, как облечь в слова многие из моих знаний.
— А я чувству разницу, — внезапно сказал девушка. — Я видела, как уговаривают медведя уйти. Все считают, что медведь неуправляем, глуп и зол, но это не так. Я видела, как одна женщина говорила с медведем, и ее мягкий голос успокоил его, а потом и вовсе заставил развернуться и отступить. Она ничего не делал со зверем, ничего, что было бы видно глазом, и при этом медведь не напал на ее козу, в ужасе блеявшую в загоне. Это было так, словно она своим голосом направила медведя в другую сторону.
— Эта женщина? — спросил я тихо.
— Не знаю, все стали ее называть женой медведя. Колдуньей. Думаю, она и сейчас живет в той деревне. Тебя интересует ее название?
Я кивнул, соглашаясь.
— Дай-ка вспомнить, на моей памяти слишком много таких маленьких деревень, — она задумалась, и это серьезное заявление заставило меня вновь посмотреть на Марику по-другому. — Да, это было в Ореховке, деревне к востоку от Звенящих водопадов. Ты бывал там?
— На водопадах, деревни не помню. Это красивое место, но зимою очень суровое. Вода падает с огромной высоты, поднимая брызги, встречается с неспокойным морем, по которому катятся возмущенные волны. Все камни вокруг обледенелые и похожи на мутные желтоватые леденцы. Это потому, что в речной воде много глины из русла, и она вместе с брызгами попадает в воздух, а потом оседает и замерзает. Но там всегда дует ветер и очень холодно, зато летом, во время жары нет места лучше.