Я открыл сундуки с поделками и обнаружил, что дерево все разломано и поражено жучком. Это было неприятное открытие, и я торопливо залил все, что нашел, прогорклым маслом, надеясь, что это убьет жучка и не даст ему возможности наброситься на доски Бегущей. Впрочем, корабли пропитывались особыми составами против вредителей, и я не был уверен, что эти шуршащие насекомые смогут безнаказанно сгрызть судно.
Потом я долго разбирал красивые шкатулки с украшенными самоцветами кинжалами работы лучших мастеров Инуара внутри, но не нашел ни одного изделия руки Оружейника. Он был не тем человеком, который стал бы ковать безделушки на продажу.
Нашел я и несколько уцелевших, усиленных жилами и украшенных тонкими накладками из кости, луков. У островитян не было подходящих материалов для такого мощного и красивого оружия, я подозреваю, не было и умения, потому корабли часто везли их на продажу, как и отлично сбалансированные стрелы с красочным оперением и трехгранными легкими наконечниками.
Поняв, что начинаю задыхаться от вони разлагающихся продуктов, я подхватил лук и колчан со стрелами, решив потратить время на то, чем давно уже хотел заняться.
Я с теплотой вспомнил старый сад Форта, где были оборудованы длинные аллеи под стрельбища. Оружейник обучал детей среди пестрых теней старых яблонь, наполняя замшелые закоулки веселым детским смехом. Я вспомнил, как следил за ним, изучая жизнь учителя боя, приняв решение во что бы то ни стало похитить его оружие. Одно лишь прикосновение к рукояти в те времена давало моему телу умения, заключенные в клинке. Теперь все эти знания были со мной, хотя не скажу, что похищение тогда прошло без накладок.
Я улыбнулся. Однажды Оружейник сделал вид, что оступился, и пустил стрелу из небольшого тренировочного лука прямиком в крону дерева. Там стрела застряла в сучке, и он обещал свежий пряник тому мальчишке, который решится забраться на высоту и достать стрелу. Вызвались двое, и это не было опасное соревнование, они взбирались вверх последовательно, а учитель метко послал стрелу второй раз, чтобы и другому мальчишке было интересно вытаскивать ее. И именно второй победил, оказавшись ловким и быстрым, как белка.
К чему я все это вспомнил? Тогда я обучался искусству меча и никогда не брал в руки лук. Много позднее я охотился с арбалетом, но это совсем не одно и тоже. Теперь пришло время поучиться тому, чем я совершенно не владел.
Вернувшись на пушечную палубу, я подвесил у дальней стены светильник, добавив света, вынул из очага остывший уголь и начертил на переборке кольцевую мишень.
Некоторое время, кряхтя и морщась, пытался захлестнуть петлю тетивы, пока не догадался пошире расставить ноги и зафиксировать таким образом нижнее плечо. Теперь, чтобы согнуть лук, было нужно меньше усилий, и он перестал извиваться и ускользать. Пожалуй, это была моя маленькая победа, и я с удовольствием поднял лук, примериваясь к его упругому натяжению.
Пораненное мирангом предплечье отзывалось неприятной ноющей болью, но скованность в кисти прошла. Продолжая плавно отводить руку, я ощутил, как напрягаются мышцы спины, будто в выстреле собиралось участвовать все мое тело. Решившись, я плавно вернул тетиву на место, взялся за стрелу и с трепетом наложил ее.
Лук казался одновременно изящным и неуклюжим в моих руках. Я совершенно не представлял, по какой траектории пойдет стрела, и когда выстрелил, обнаружил, что наконечник с тупым стуком вонзился значительно выше и немного левее центра мишени. От резкого звука над моей головой родилось суетливое движение встревоженных тел.
— Всего двадцать шагов, но ты не попал в цель, — из темноты выступила Марика. Я глянул на нее через плечо и едва сдержал удивленный вдох. Девушке пошла на пользу горячая вода. Ее едва достающие до плеч волосы были тщательно промыты и теперь заметно вились, обретя чистый и здоровый блеск. Марика взяла полосу синей с золотым узором ткани — самой дорогой, которую ткали в мастерских Форта, — и несколько раз обернула ее вокруг своей тонкой, будто травинка, фигуры, перекинув свободный конец через плечо. Талию она перехватила золотым шнурком с кистями, а сверху затянула перевязь с мечом, который вовсе не портил ее гибкий и сильный образ. Я невольно подумал, что девушке непременно нужно отрастить волосы хотя бы до середины спины. Это украсит ее как нельзя лучше.
— Ну, скажем, я впервые держу в руках лук. Мне часто доводилось стрелять из арбалета, но я уже понял, что лук ни на что другое не похож.