— Магам доступны все умения, — помолчав, нараспев сказала девушка. — Они искуснее других в любом деле, а грядущее для них походит на прямой путь, который просматривается далеко вперед.
Казалось, она разочарована.
— Так говорят, но я вижу совсем другое: людей, окруживших себя тайнами. Где же твой дракон, Демиан? Где дракон дори Мастера? Почему они не спешат нам на помощь по одному лишь вашему приказу? Или я просто чего-то не знаю?
Еще недавно Марика боялась произносить мое имя, но сейчас без опаски говорила прямо о том, о чем думала. Обвиняла и требовала. Что же изменило ее? Рана на предплечье, нанесенная обычным диким зверем? Стрела, прошедшая мимо цели? Видела ли она мою уязвимость, дающую ей повод наступать на меня, или это была заносчивая храбрость?
— Ты выбрала неверное время, чтобы судить или делать выводы, — с упреком сказал я. — И, если мертвого чудовища, оставшегося за кормой Бегущей, и этого корабля, которому место на морском дне, и ветра, наполняющего паруса и несущего нас к спасению, мало, я не знаю, что еще могу предложить тебе. И уж точно не существует в этом мире безграничной силы, неподвластной обстоятельствам.
Но ты права: драконы не прилетят. Сейчас они далеко даже от нас, резвятся в воздушных потоках во имя создания новой жизни. И я не смею их упрекать.
— Я все время забываю, — тихо сказала Марика, — почему ты так податлив и мягок. Не представляю, как ты терпишь все мои оскорбления. Кто я и кто ты?.. Я совсем не подумала, что только у простолюдина есть нужда в умении подстрелить дикую козу или зайца, пользуясь оружием, которое он может смастерить сам. У тех, кто учится грамоте и манерам, нет на эти глупости времени.
Она подошла ко мне и, глядя вопросительно, протянула руку, забирая лук.
— Тебе не следует этим заниматься, посмотри, на повязке проступает кровь.
Я посмотрел на бурые пятна, но это были лишь следы уже запекшейся крови.
— Это пустяки.
— Лучше поберечь руку, раз твоя магия направлена на другое, — Марика с любопытством осмотрела накладки из резной кости, взвесила в хрупкой руке мощное оружие. — Он тяжелый.
Она улыбнулась, а потом одним слитным движением подхватила стрелу, положила ее на лук, натянула тетиву и, почти не целясь, выстрелила. Стрела, возмущенно зашипев, ударила в центр намеченной мною мишени.
— Я уверена, — сделав эффектную паузу, продолжала Марика, — что в другое время одного твоего желания было бы достаточно, чтобы стрела попала точно в цель, но сейчас ты управляешь только телом, и в случае с луком делать это надо по-другому.
Она взяла другую стелу, показывая мне, как верно ее держать, чтобы уложить на тетиву сразу, а не прилаживать неловко, теряя время.
— Вот так, натягивая, не опускай локоть и не вздергивай плечи. Твои рука и стрела направлены в цель вместе с желанием поразить ее. Немного поверни кисть, иначе спущенная тетива сорвет тебе кожу на запястье.
Она плавно натянула лук, держа тетиву двумя пальцами, а я стоял, отрешенный, и глядел на изящную фигуру, столь играючи обращающуюся с мужским оружием. Неровный свет от слабо раскачивающихся ламп стелился по белой коже волнами, оживляя сосредоточенные и одновременно спокойные черты лица.
Она повернула голову и прямо встретила мой взгляд, но через секунду на щеках Марики вспыхнул различимый румянец и я понял, что наблюдаю за ней слишком пристально и, сам того не желая, улыбаюсь. И улыбался я не тому, о чем подумала Марика. Не тому, что меня поучает юная девица.
Она торопливо вернула мне лук и отступила назад:
— Надеюсь, это поможет. Если возникнут вопросы, я готова ответить. И, если ты вздумаешь поучиться владеть палашем, я тоже могу кое-что подсказать, хотя в мечах я не так сильна.
Я с трудом отвернулся, натянул тетиву и выпустил стрелу почти не целясь, ощущая внутри напряженное ожидание. Стрела, само собой, прошла в стороне от цели, вонзившись в балку, и едва заметно задрожала. Сила выстрела была такова, что она ушла в плотную древесину на одну треть.
— Ничего себе, — пробормотала Марика. — Я думаю, у тебя все получиться, нужно только потренироваться. Не знаю как у вас, у магов, а у нас этому учатся с малолетства, как и бою на мечах. И, если к стрельбе бывает талант и человек может за несколько лет научиться поражать в полете летящую птицу, то с мечами, я слышала, все намного сложнее. Этому учатся всю жизнь и продолжают учиться и совершенствоваться до самой смерти.
— Все так, — согласился я. — Иди-ка ты спать, Марика, и ничего не бойся. Хоть с луком у меня нелады, но уж с мечом я справляюсь, и никаким мирангам тебя в обиду не дам.