— Без фокусов, или вы все умрете, — холодно предупредил Мастер. От этого голоса одна из служанок, несшая поднос с водой, уронила его на пол. Звон бьющегося хрусталя заставил меня поморщиться и, решительно пройдя вдоль стола, сесть в кресло.
— Неумеха, — с упреком сказал Гаян. — Прибери здесь и ничего не бойся, никто не обидит тебя. И вы заходите и садитесь, за этим столом всем хватит места. Сейчас принесут еды и напитки. То, что мы замыслили, отнимет какое-то время, и вам не лишним будет пока отдохнуть.
— Какой гостеприимный хозяин, — Мастер, тем не менее, вошел в комнату и уселся за стол. Марика от него не отходила и тут же села по левую руку. Она по-прежнему была отстраненной и чужой, но сейчас я не мог найти в себе сил обрушить те стены, что выстроила Лааль в ее разуме. И Мастер тоже медлил, возможно, утомленный до предела.
Я кивнул своим мыслям и вновь заставил энергии течь вокруг нас. На щеках Лааль появился легкий румянец, по комнате пролетел живительный ветерок — Гаян улыбался.
— Придется еще раз сделать это, — Гевор приглашающее хлопнул ладонью по столу.
Лааль и Гаян пододвинули стулья поближе ко мне. С трудом перебарывая частившее сердце, я сцепил зубы и положил руку на стол, зажмурился от накатившей боли и разделил чувства, отстраняясь от мук. Теперь это было куда проще.
Моей кожи коснулось движение воздуха, по раненой руке будто побежали мурашки. Я открыл глаза, чтобы видеть, как ветер, будто ласковые прикосновения рук, осторожно отшелушивает повязки и запекшуюся кровь, оголяя жуткие раны.
— Надеюсь, это не испортит никому аппетит, — сказал я через силу, посмотрев на Мастера. Тот казался безучастным, он о чем-то размышлял, замкнувшись в себе. Служанки приносили блюда, выставляя еду на стол, но никто так и не пошевелился. Все взгляды были прикованы к тому, что делали учителя Тура.
— У меня есть и другие умения, — глядя мне прямо в глаза, Лааль протянула руку и легко коснулась того, что когда-то было моими пальцами. Я ожидал вспышки боли, но вместо этого ощутил вспышку тишины. Это было неимоверно. Невозможно! Под чуткими пальцами Гевора мои кости, собираясь в целое, шевелились, перемещались, отпадали запекшиеся корки, счищенные ветром, отсекались целые куски, но я не чувствовал боли, хотя не скажу, что движение костей в собственном теле — ощущение приятное. Я широко раскрывшимися глазами смотрел на то, как Гевор, будто из глины, лепит мне новую руку, и ужасался тому, что эта материя по сути неживая. Они собирали мою руку заново как сломанный механизм, но не могли влить в нее жизнь. Тем не менее, это было настоящим искусством!
Гевор работал сосредоточенно, мгновения летели, складываясь в минуты, и бесформенная кисть вновь обретала очертания.
— Я могу приказать, пожалуй, — медленно проговорил я, взвесив свое решение, — и ты сделаешь то, что будет велено, но я дам тебе право выбора, Гевор. Да, я сделаю тебе предложение.
В комнате повисла гробовая тишина, все замерли.
— И что же это?
— Ты можешь отплыть с нами на материк. Я подарю тебе знания, которых не ведает твоя цивилизация.
— Демиан? — с легким вопросом обратился ко мне Мастер.
— И кем же я буду там, в чужом городе? — с горечью спросил Гевор. — Твоим подмастерьем?
— Служкой ты будешь, — грубовато отозвалась Лааль.
— Тем же, кем являешься сейчас, — мягко поправил я. — Учеником одних и учителем других. Подумай, в твоем распоряжении есть немного времени. Это будет твой выбор, но предложение мое.
— Могу дать ответ прямо сейчас, — натянуто сказал Гевор, снова начав двигать в моей кисти кости. — Должно быть, это очень щедрое предложение, но у меня есть здесь долг перед Гуранатаном. Как я могу обречь все живое вокруг на его варварское прикосновение?
«Вот почему я выбрал тебя», — удовлетворенно подумал я, ощущая настоящую эйфорию, которую дарило мне прикосновение Лааль.
— Риффат справиться, — внезапно сказала женщина, наклонив голову. — С тех пор, как ты вскрыл нарыв вулкана, а потом расширил выход для лавы в его вершине, вряд ли Туру угрожает неминуемая гибель. К тому же Риффат давно говорил, что твое постоянное вмешательство мешает духу горы.
— Духу горы, — губы Гевора скривились.
— Тебя ничего не держит, — казалось, это их давний спор, и сейчас Лааль была особенно зла. — Ты не нужен на Туре, но разве ты не видишь, что ждет тебя впереди? Это месть, вот что это, — она удовлетворенно кивнула своим словам. — Он приведет тебя в свой город, чтобы заточить в подземелья и пытать и мучить так же, как ты пытал и истязал его. Ведь это так, Демиан?
— Несомненно так, — оглядывая женщину с любопытством, согласился я. — Ты разгадала мои темные умыслы и лишила возможности насладиться властью над несчастным…
— Зачем это? — Гевор нахмурился, руку обожгло будто огнем, даже несмотря на то, что пальцы Лааль по-прежнему касались моей кисти. На блеклой, кажущейся тонкой коже внезапно вспыхнули быстро тухнущие, превращающиеся в угольную черноту узоры. — Никогда не поверю в подобную глупость! — глядя, как я перевожу дыхание, покачал головой маг земли.
— Кто знает, — устало возразил я и пошевелил пальцами. Они двигались, сгибались, но напоминали мне плохо смазанное устройство, чьи шарниры движутся с натугой. И символы заклятья, они покрыли даже пальцы, уходили по плечу к шее, охватывая меня своими замысловатыми узорами. — Что это?
— Печать, закрывающая то, что я сделал. Моя печать, — Гевор облизнул губы. — Мне не дано дарить жизнь, я могу лишь то, что умею. Она мертва, Демиан, все в ней остановлено, но стоит снять печать, и вернется боль, а кости разойдутся вновь. Ее еще можно спасти, сделать живой и теплой, если только твои маги Форта столь искусны, как ты говорил. Но сейчас это все, что я могу, и это немало…
— Хитро, — сказал я глухо, пристально глядя на Гевора. — Думаешь, я сам не разрушу эти чары, когда захочу? Это те же самые структуры, что были наложены на браслет…
— Это новая загадка для тебя, Демиан. Как ты не раскроешь мне свои знания о заклятье отрицания, так и я не открою свой секрет. Думаю, тебе придется поломать голову.
— Так и знал, что без подвоха не обойдется, — проворчал Мастер, облокачиваясь на столешницу и отодвигая в сторону тарелку с рагу, к которому он так и не притронулся.
— Но я поеду с тобой, — продолжал Гевор, отступая в сторону. Так получилось, что он будто выпускал меня из своих владений, отошел в сторону, давая проход. — Чтобы снять печать, когда это потребуется.
Я улыбался. Я был доволен. Маг земли выбрал свой путь, дающий ему гарантию неприкосновенности. Что же, браво! И необычайно умно. Я не стану превращать в пыль собственную руку, чтобы освободиться, мне придется, как он выразился, вновь «поломать голову». Теперь его поступок кажется мне особенно изящным — я устал иметь дело с дураками. Такой союзник мне пригодится, особенно, если я обучу его и заставлю испытывать благодарность.
«Высшие, я рассуждаю как Мастер», — притворно ужаснулся я, сам потешаясь над собой.
— Не питай иллюзий, — пригрозил Мастер, приняв поступок Гевора как личное оскорбление, — мы расплетем твое чародейство раньше или позже и тогда…
— Это не будет иметь значения, — отозвался маг земли. — Важно лишь то, что происходит сейчас, а грядущее еще сотню раз изменится.
Я ощупал кисть. Сложно передать мое недоверие тому, что боль, наконец, отступила, не оставив и следа. Меня обуревало желание сжимать и разжимать пальцы, что-то взять в них. Но ощущения мои были будто приглушенными, я чувствовал, что прикасаюсь к поверхности стола, но не так, как будто это моя рука. Очень странное, тревожащее чувство.
Я поднялся, давая понять, что времени почти не осталось.
— Мы можем послать на судно гонца, чтобы задержать отплытие, — предложил Гаян, тоже вставая.
— Не стоит, — отмахнулся я. — Тот, кто помогает нам, не должен рисковать собой. Но вы можете послать гонцов и сов с вестями о том, что нет больше нужды патрулировать прибрежные воды. Я настаиваю.
— Сделай это? — спросила Лааль, поглядев на Гаяна.
— С легкостью, — мужчина кивнул мне, вроде даже прощаясь, и быстро вышел из комнаты.