— Какое эпическое высказывание не выходящего из пьяного бреда мудреца, — раздражение Мастера выплеснулась на меня волной презрения.
— Думаешь, умнее других, а на самом деле глуп как осел, — поддакнул ему фантом.
Да уж, зря я влез в их разговор. Как получилось, что внезапно виновным в их дурном настроении оказался я? Неужели это и есть на самом деле источник всех наших бед, или я просто оказался в ненужном месте в ненужное время?
— Это почему я глуп-то? — все же спросил я, хотя ответа слышать, наверное, не хотел. Сейчас фантом мне все припомнит. В таком настроении они на пару с Мастером разберут меня, перебирая по косточкам все, что я когда-либо делал и везде находя промахи и огрехи.
— А кто сказал, что верит мне, потому что я «друг»? — неожиданно спросил Мархар. — Сказать такое фантому! Спроси Мастера, он тебе подтвердит, что только полоумный дурак вроде Северного или тебя может верить порождению времени! Кстати, о Мастере: он тоже твой друг и ты тоже ему веришь. Одно это уже делает его тем понятием добра, которое ты вкладываешь в слово «друг». Но у твоего Мастера собственный интерес в игре — его молодость, ради которой он раз за разом нарушает законы мироздания.
— Я исправляю то, что сделали твои собратья, — ровно отрезал маг.
— Вот-вот! Пора открывать глаза, Демиан!
— Помолчи, — шикнул на фантома Мастер. — Мы с тобой еще побеседуем, а сейчас, если позволишь, я сделаю то, о чем ты сам меня просил: поговорю с Демианом.
— Я предпочту пойти прилечь, — отказался я.
— Да погоди ты, — Мастер поймал меня за рукав. — Я же вижу, как ты мучаешься, неужели не понимаешь?
— Что я должен понимать? — только Высшие знали, как они надоели мне своими упреками, советами и словоблудием.
— Думаешь, умно было разделять сознание с бавуром? — спросил он с таким серьезным видом, что я опешил.
— Да вы с ума сошли! — ахнул фантом. — Нельзя прикасаться к мертвым материям…
— Ты это Демиану скажи, — парировал маг.
— Да при чем тут это? — простонал я.
— Смотри-ка, у него мозг утонул в бренди, — сообщил Мастер фантому. Они с Мархаром снова были добрыми приятелями.
— Захлебнулся, — подтвердил фантом.
— Ты же знал, какую цену платишь, или нет? — уточнил Мастер. Посмотрел на мое лицо, покачал головой. — Или нет… Или не хочешь ее замечать. Когда-то это было совсем немного, верно? Как ты вообще решился на подобное?
— Да знал я, что сущность вцепится в меня как клещ! — поняв, наконец, о чем они, я ощутил жуткую слабость. Действительно, разделяя сознание с бауром, я оставил ей лазейку, щель, через которую ее сознание соприкасалось с моим. И через нее утекала энергия. Я и забыл. Я могу видеть ее глазами, могу сейчас двигаться вместе с ее телом, но во мне не осталось ни капли былого стремления что-либо делать. Да и что это даст?
— Она все это время брала от тебя то, что ты не мог отдать, — настойчиво сообщил мне Мастер. — Пока был Мрак, он восполнял это, теперь она высасывает тебя подчистую. Думаешь, кошмары приходят сами по себе?
Я взъерошил себе волосы. Слова мага для меня были не очевидны.
— Это Феддея продолжает мучить меня, — сказал я натянуто. — Или мое богатое воображение.
— Ни то, ни другое, — возразил Мастер. — Если бы Лааль со своими прихвостнями полезла к тебе, я бы утопил весь Тур в лаве, она это прекрасно знает. Нет, Демиан, эти сны навевает на тебя шерстяная подружка, чтобы ты охотнее расставался со своими силами. Страх обостряет ее нюх и дает ей власть над тобой. Ты что, и вправду думал воспользоваться мертвой материей и выйти сухим из воды? Я думал, ты умнее, — Мастер удрученно покачал головой.
— Честное слово, вы сделали из мухи слона, — проворчал я и побрел вдоль борта, опираясь на планшир. — Мне нужно прилечь.
— Стоять! — скомандовал маг. — Есть что-то еще?
Мархар с удивлением посмотрел на Мастера, и тот сказал глухо:
— Я ошибся, баур не причина. Она сосет из Демиана энергию, но это не критично.
— Такое вообще возможно?
— Как видишь…
«Опять они за свое», — я замер, вглядываясь вдаль, и решился. Сам ведь сказал, что они мне друзья, так почему я считаю зазорным сказать все как есть?
— Боль, в ней причина. Я знаю, что ее не может быть, но стоит мне закрыть глаза… Когда я напиваюсь, она отступает. Вообще, это чересчур… Все это у меня в голове, такое бывает даже когда отняли конечность, а человек все равно чувствует боль. Но я так устал.
Мое объяснение вышло спутанным, но на лице Мархара появилось озабоченное выражение.
— Это можно исправить?
— Давай-ка приведем его в порядок, — согласился Мастер. — Распорядись, пусть нагреют воды и подыщи чистую одежду.
— Мне это не нужно, — я представил, сколько сил придется затратить на все это и ужаснулся.
— Ты сам-то себя узнаешь? — уточнил маг.
— Нет, но меня это мало волнует, — усмехнулся я.
— Тогда ты просто будешь делать то, что я скажу. Будешь сопротивляться, и мне придется унизить тебя…
— Очень мило, кстати, да, — пробормотал я. Мысли путались, меня снова мутило, и я не понимал, то ли мне нужен глоток бренди, то ли лучше перевеситься через борт, чтобы избавиться от жгучей желчи. — Не надейся, что я потом скажу тебе спасибо.
— Мы никогда не делаем что-то только ради спасибо, — согласился маг. — Посиди пока под бортом, вода подоспеет быстро.
Пока я отмывался, ежась от прикосновений свежего ветра, матросы вычистили каюту. Мархар зажег курильницу, в которой тлели какие-то свежие, незнакомые травы, стирающие тяжелые запахи, пропитавшие внутренности корабля. Исчезли следы моего беспробудного запоя, вместо бренди на подносе стоял графин с водой.
Мастер спустился в каюту вместе со мной, зажег еще две лампы, расставив их на рундуке так, что в каюте стало совсем светло, после чего присел на койку.
— Тебе стоило сказать об этом раньше, — упрекнул он меня. — Не мне, так Мархару. Или подумать самому.
Маг взялся прощупывать мою руку.
— Кости целы, здесь и здесь Гевор хорошо соединил их, но на этом все, понимаешь? Это же не фантомные боли, тут все нарушено и оставлено в таком состоянии. Хрящи, нервы, мышцы. Человеческое тело — не спрессованная земля, здесь все связано. Меня смущает другое: почему днем боль уходит. Быть может, это специфика чар. Я еще поговорю с Гевором один на один, зачем он сделал именно так…
Я предпочел не заметить угрозы и перевел тему:
— В Форте придется снять чары, рука рассыплется вновь и мне будет несладко.
— Не думай об этом, вот тебе мой совет. Ничего не повториться, поверь.
— Скажем, перспектива долгого и мучительного выздоровления меня теперь пугает. А вообще, — я пошевелил покрытыми рисунками пальцами, — сработано здорово.
— Не спорю, но не совсем, если принять во внимание, что ты сходишь от этого с ума! Больше никакой выпивки, понял?
— Есть еще дурманы, — пошутил я, но Мастер мои слова принял всерьез.
— Я тебя совсем не узнаю, Демиан. Сколько я не старался, мне ничего не удалось с тобой сделать, но неужели Гевор в этом преуспел?
Я тихо засмеялся.
— Ну да, — озадачился маг, — я и забыл, что когда ты нездоров, твой характер совершенно невыносим.
— Я знаю, почему днем боли нет, — предположил я. — Внимание Гевора днем сосредоточено, чары становятся более плотными, а ночью ослабевают. Вот тогда приходит боль.
— Каменные големы могут существовать и без его внимания, — проворчал Мастер, опровергая мои прежние сомнения на этот счет. — Свое умение он пока держит при себе, но я не тороплюсь. Гевор все расскажет. Сейчас я так же истощен, — маг передернул плечами, будто ему было холодно. — С дырой в душе, Высшие, фантом в этот раз попал в цель. Дракона нет, а я привык на него рассчитывать. Только теперь мне стало понятно твое стремление ни на кого не полагаться.
— Теперь ты уже не против моих практик?
Мастер ничего не сказал, отпустил мою руку и вышел, но вернулся уже через несколько минут и не один. Я чуть было не выругался в голос, когда он вошел в каюту вместе с Гевором.