й человеческому глазу. Но вид всё равно успокаивал. Умиротворяющий зеленый отражался в моих от рождения зеленых глазах, что щурились от полудневного холодного солнца, спрятавшемся за туманом серых туч. Хоть и глаза мне на самом деле щипал ветер, но мне хотелось во всем винить именно исчезнувшее с поля зрение солнце, тепла которого так сильно не хватало. Может быть, мне не хватало человека, а вовсе не солнца. Мне нравилось быть на холме. Какой бы незначительной не была высота она всегда вскруживает голову, заставляя крошечного человека чувствовать себя величественнее. Панорама изумрудной равнины казалась мне чудеснейшем в мире местом, которого, я предполагала, Бог коснулся своими руками. Летом здесь вовсе не так красиво. Засеянное ячменем поле, что вызревает под жаркими лучами того солнца, которого зимой так сильно не хватает, выглядит скорее как самое обычное место. Одно из тех, мимо которого хочется пройти, не задержавшись ни на секунду. Поросшее короткошёрстой травой, что скорее была подарком осени уходившему в закат лету, поле обрело своего естественного вида, неприкасаемого человеческой рукой, разве что только вниманием. Мы сидели на деревянной лавке, ножки которой обросли мхом, а между резьбы в виде маленьких сердечек потеряли свою жизнь пауки, застрявшие в собственной паутине. Мои плечи были укрыты пледом, но я всё равно дрожала от холода. Я прижала ноги к себе, обняв их руками, голова покоилась на плече парня. Упрямый ветер проникал под шапку и шарф, немного спасали перчатки, в любимом пальто было на редкость промозгло. Крэйг смотрел вниз, куда мой взгляд боялся опускаться. Внизу было кладбище, где теперь были оба моих родителя. Разбросанные в хаотичном порядке новые дома вечно живущих душ, камни с надписями, вроде «Здесь покоится муж или жена, отец или мать, брат или сестра, дочь или сын» тех или иных живых, которых в этот жутко холодный день я не заметила. Я оторвала голову от плеча парня, только чтобы посмотреть на него и убедиться в том, что взгляд его полон тоски, которая срывала этот ветер вновь и вновь. Его волосы были спрятаны под шапкой, и всё же как бы я их не любила, так Крэйг выглядел даже милее. Я взяла его аккуратно за руку, чтобы он чувствовал не только холод, но и тепло и поддержку рядом сидящего человека. На его лице появилась грустная улыбка, взгляд наконец-то был оторван от бесконечных рядов бесчувственных камней, между которыми затерялись умершие души. - Знаешь, мне грустно не от того, что он умер, а потому, что когда он ещё был жив, мы так и не могли с ним поладить. Я вроде бы давно свыкся с его безразличностью ко мне и, вроде, как и сам был не прочь быть подальше от него, но какая-то горькость недосказанности мешает мне. - Я тебя понимаю, - я сжала его ладонь в своей сильнее. Нам не мешали перчатки, мы чувствовали родство душ и через них. Или же это лишь мне казалось, будто моя душа, заглядывая в его, видела свое отображение, потому что это могли быть лишь ослепительные отблески, за которыми я видела то, чего могло не быть. Но мне казалось, что я чувствовала это, что было так пугающе прекрасно. - За это ты мне и нравишься, - парень отпустил мою руку только для того, чтобы обнять за плечи и прижать к себе. Моё сердце затрепетало, я почувствовала как с самого низа и к горлу, по всему телу пролетела стайка маленьких птичек, что вырвались тихим добрым смехом, от которого я не могла удержаться. Крэйг коснулся губами моего затылка, обхватил меня обеими руками, положив на спину прямо себе на колени. Он смотрел в мои глаза. Я больше не нуждалась в солнце. Мне нравилось видеть в уголках его глаз морщинки, бледности его кожи не коснулись румяна холода, красными оставались лишь сухие губы, что растянулись в улыбке. Его ладонь оказалась на моем животе, от чего я немного напряглась. Облизывая собственные губы, он смотрел на мои, и ожидание этого соприкосновения казалось таким томным, что я невольно сама подалась вперед. - Ты говорила, что у тебя был план насчет того, как вернуть Эйвери, - Крэйг так неожиданно нарушил всю атмосферу. Открыв глаза, в которых больше не было мечтательности, а лишь кипящая кровь раздражённость. - Этот-то должен стать самым последним иначе... - Иначе что? - я пыталась смягчить тон сразу после того, как откинув руку парня со своего живота, резко спохватилась с места. Мне явно недоставало нейтральности и в голосе, и в поведение. Обхватив руками колени, прижатые к себе, я была похожа на маленькую обиженную девочку, которой не хотели дать ещё шоколада. Под давлением эмоций мне было не до того, чтобы контролировать себя, хотя иногда мне стоит хотя бы пытаться в подобных ситуациях. Горизонт стал для меня серым. И трава стала слишком темной, и ветер вроде бы усилился. Мне хотелось поскорее убраться отсюда, переменить этот вид на тот, что выглядывал из окон моего дома, более унылый и не столь захватывающий. - Иначе я просто должен буду сдаться. Полагаю, я сделал больше, чем должен был, - парень стегнул плечами, не заметив в моем голосе ни капли злости. Теперь, когда я была под его пристальным взглядом, я не могла отвести глаз от того, чего пыталась избегать вот уж несколько часов проведенных в приятной тишине, что в доли секунды превратилась в гнетущий разговор. - Она не сможет не влюбиться в тебя снова после того, что ты для неё сделаешь. Мой план безупречен, поэтому даже ты не сможешь ничего испортить, - с наигранной веселостью произнесла я, отметив про себя, что это мог бы стать и для меня последний шанс. - Тогда нам нужно побыстрее перейти к его исполнению, - Крэйг поднялся с места и, загородив собою весь вид, что хоть и потерял всю свою очаровательность, но всё равно был моим глазам упокоением, протянул мне руку. Я протянула ноги вперед, но не собиралась подниматься с места. - Мы не можем, пока... - Мой отец не проклянет нас хотя бы потому, что уже умер, - он глупо улыбнулся, но когда я не оценила этой шутки, то присел передо мной на корточки, положив обе руки на мои колени. - Если бы умер я, то он бы заказал на мои похороны одну из тех мальчишеских поп-групп, которые я всей душой ненавижу. Радоваться жизни после его смерти, это самая малость моей отплаты ему. Тебе не стоит так сильно об этом беспокоиться, - его большие карие глаза гипнотизировали меня, отчего пришлось отвести взгляд, подняв его вверх. Борьба с собой длилась не дольше минуты. - Давай, я все тебе расскажу за чашкой кофе... - Да, а ещё закажем немного поесть, а то твой живот так бурчит, что я даже на миг испугался, не извержение ли это вулкана. Какая радость, что в Англии их нет, - мы оба поднялись на ноги и взявшись под руки, пошли прямо. - Ты врешь. Ничего он не бурчал, разве что возмущался от твоих плоских шуток...