Глава 18
После ухода Крэйга атмосфера стала другой. Когда я переступила порог кафетерия, Дарси и Лавина бросились обнимать меня, что было так кстати, потому что я в тот же миг расплакалась. Музыка перестала играть, и все взгляды были устремлены на меня, что непременно бы меня смутило, только если бы я не была подавлена и разбита. В груди неприятно покалывало, словно сотни маленьких льдинок вонзились в сердце, затрудняя его биение. Вместо того, чтобы таять, они покрывали его тонкой хрустящей корочкой, от чего внутри было так невыносимо холодно. Вскоре все начали расходиться. Первым был Адам, который посмотрел на меня своим любимым взглядом, в котором я прочитала - «я же говорил», хоть и сожаления на его лице было не убавить. Затем ушла Лавина, которая заверила меня в сто пятидесятый раз, что всё будет хорошо, и напоследок по-матерински поцеловала в лоб. Вскоре за ней меня оставила и Дарси, которая принесла тысячу извинений за то, что Говард всё время пытался утащить её от меня, что, в конце концов, у него получилось. Я не злилась ни на одного из них, лишь на себя. Мне не стоило признаваться Крэйгу, ведь он мог и не узнать об этом, и всё было бы в порядке. Может, он бы и ушел, но вместо металлического привкуса кровоточащей боли, я чувствовала бы только горечь и не более того. Мне хотелось спрятаться от всего мира и стереть из собственной памяти своё признание. Я чувствовала себя униженной, растоптанной, уничтоженной. Словно он разрезал меня пополам и выпотрошил, оставив безобразно умирать. Под скальпелем его бессердечности я могла только и мечтать о скоротечной смерти, но была обречена на жгучую боль внутри, что не оставляла меня ни на секунду. Я знала, что не умру в действительности, но чувствовала себя обреченной. В мою голову даже прокралась мысль о том, что если раньше дамы могли умирать от грусти, то почему этого не могла сделать и я? Моя рана была ещё такой свежей, что я и представить себе не могла, что она сможет зажить со временем, а потому я обрекла себя на излишние страдания. Сложно было сравнить эту боль с той, что причинил мне Дерек. Мне казалось, будто я только начала жить, дышать, чувствовать, как всё это снова было отобрано у меня. Мне казалось, будто сильнее боли я ещё не испытывала, хоть и стоило осознать, что и это забудется со временем. - Мне так жаль, - Грегори сел возле меня, когда нас осталось двое, не считая официантов, которые убирали со столов. - Крэйг всегда был излишне импульсивным, особенно по отношению ко всему, что касалось меня. - Это совсем не ваша вина, - я быстро вытерла ладонью слезы, что лились и лились, не давая мне даже передохнуть. Хоть сегодня все видели, как я плачу, но мне хотелось оставить это, как и разрушающую боль внутри. Грегори приподнял брови, заставив меня улыбнуться. Ладно, я льстила ему. Отчасти это была его вина. Затем он начал меня рассматривать, поэтому я закрыла часть лица волосами, чувствуя себя неловко. - Вы милая. Честно говоря, я даже не знал о том, что у моего брата завязались новые отношения. Похоже, он быстро оправился после развода, - парень усмехнулся. Его слова стерли улыбку с моего лица. Хоть он и говорил с иронией, но я могла расслышать в его словах неприкрытую насмешку не только над Крэйгом, но и надо мной. В его голосе скользили тонкие иголки, что так и норовили попасть в самую точку, но задели лишь моё самообладание, но совсем не чувства. - Мы не в отношениях. Я всего лишь друг Крэйга. И, к вашему сведению, у него с Эйвери были лишь временные трудности, - я поднялась с места, чтобы найти своё пальто и уйти отсюда. Сожаление о том, что я пригласила парня было запоздалым. Этот вечер мог стать приятным воспоминанием, хоть и в любом случае стал незабываемым. - Простите, я правда не знал. Крэйг меня даже на свадьбу и не пригласил бы, если бы не Эйвери, - он подхватился с места, догнал меня в два шага, а затем снял моё пальто с крючка, любезно предложив мне надеть его. Я не стала противиться этому, принимая его помощь. - Мы могли бы прогуляться немного по городу. Сто лет уже здесь не был, - его улыбка казалась мне очаровательной, но вовсе не цепляла. Глядя на лицо Грегори, мне становилось только хуже от того, что в нем я различала черты его брата, и это было больно. - На вашем месте я бы лучше пыталась наладить связь с братом, для чего вы, собственно, должны были сюда приехать. К тому же завтра будет сложный день. Утром кремируют вашего отца, - вымученно произнесла я, одарив парня улыбкой типа «оставь меня в покое». - Но... - Мне нужно побыть одной! - я оборвала его едва ли начавшуюся речь. Это было резко и, может быть, немного грубовато, но я имела в виду то, что сказала. Затем, натянув на голову шапку, я быстрым шагом вышла на улицу, где меня встретил непрекращающийся снегопад. По дороге домой я купила себе бутылку вина, которую опустошила при пьяном разговоре с самой собой. Дома оказалось совершенно пусто, и тишина всё же призвала меня к рыданиям. Телефон весь вечер молчал, когда я всё время поглядывала на него. У нас даже не было общих фото или видео. Ни одной переписки, которую можно было перечитать, потому что все они остались в сети (я даже не смогла вовремя заплатить за интернет). Все наши взаимоотношения были лишь в моей голове, и алкоголь в крови даже заставил меня задуматься о том, не было ли всё это сном. Но мне бы фантазии не хватило, чтобы всё это придумать. К тому же ощущение его губ на моих казалось по-прежнему таким реальным, как и каждое прикосновение его рук к моим, каждая улыбка, обращенная ко мне, и каждое произнесенное им слово. Всё должно было прийти к этому. Я даже ничего другого и не ожидала, но от этого мне не было ни на капельку легче. Моё признание стало грузом отчаяния и жалости к себе, которое я снова взвалила на свои плечи, избавиться от которого снова, я думала, мне не удастся. Я легла спать на диване. Он был совсем не удобным, но я была совершенно пьяной. На этом же диване ещё были помятые его телом простыни, которые хоть и были холодными, как и сам Крэйг, но казались мне намного мягче привычной постели. Алкоголь давил на веки, от чего они закрывались, погружая меня в темноту. Все лампы были выключены, и лишь телевизор, звук которого я выключила, был моим единственным лучом света. В угнетающей тишине я чувствовала себя одиноко, совсем как мой бедный отец. Пьяная, разбитая и одинока