взглянуть на обложку журнала - «Бристоль». Раньше мама выписывала этот журнал, каждый месяц, как по расписанию, он появлялся в нашей почте. Отец читал только колонку своего любимого журналиста, который по большей мере только тем и занимался, что критиковал всё, что ему попадалось на жизненном пути (позже я узнала о том, что его кто-то застрелил). Я же не была большой поклонницей прессы, а потому никогда не держала его даже в руках. - Просто прочитай, - совсем тихо произнесла мне на ухо Дарси. Похоже, выбора у меня особо и не было. «Есть люди, которыми я восхищаюсь, но большинство всё же разочаровывают. Я принадлежу к тому типу людей, которые не питают особых надежд на то, что всё будет так, как им вздумается. От жизни, как правило, мы ждем, что нам будут встречаться лишь те, которые неизменно всегда будут рядом, а ещё лучше, если бы они ещё и потакали нашим прихотям и были такими, как нам удобно. И, тем не менее, первое впечатление всегда действует на меня не в мою пользу, заставляя совершать ошибки раз за разом. Бывает же, что вроде бы и не ожидаешь от человека чего-то определенного, а всё равно разочаровываешься, когда он делает что-то не так. Бывают же и такие, от которых волей-неволей ничего не ожидаешь. Не с каждым ли случалось, что смотришь на человека и испытываешь к нему отвращение. У кого-то слабые вызывают жалость, но не у меня. Каждый борется с чем-то, и я не исключение (должен признать, сейчас не лучший период в моей жизни), но почему я должен жалеть человека, который не может справиться с собой, когда мне самому в моей борьбе никто не помогает. Я возмущаюсь не тому, что этого никто не делает, потому что о помощи я не привык просить, но всё же в негодовании от того, как слабые в своей внутренней борьбе превращаются в жалких. Я нахмурилась, по-прежнему не понимая, в чем дело, хоть и сердце у меня стучало всё тяжелее, готовое к самому худшему. Я встретил её в том кафетерии, где должен был встретить свою жену, которая оказалась в тот день чрезмерно загружена работой. Она привлекла моё внимание не сразу, потому что кто обратит внимание на нечто блеклое среди буйства красок, которых в тот день хватало. Я отметил про себя мужчину со странной желтой бабочкой и полосатым жилетом и уж подумывал написать о его чрезмерной жизнерадостности в эти хмурые дни. Этот мужчина меня вдохновлял. Или пара подростков на свидании, которые, сцепив руки вместе, другой шарили в своих телефонах, отвечая, как всегда, на «самые важные сообщения». Я мог бы написать о том, как они пропускают свою жизнь за яркими экранами. Интересной мне показалась женщина, которой было где-то за 60, но она заказала себя почти всё содержимое детского меню, половину которого не съела. Ностальгия по прошлому или же нечто иное? Интересных людей в том месте было предостаточно. Она подошла ко мне первой. Наверное, я бы и не заметил её, если бы не это недоразумение, на которое, по правде говоря, она сама была похожа. Нелепый розовый свитер, что почти сливался с цветом её кожи, и голубые джинсы, которые так и нуждались в стирке, причем ещё месяц назад (на самом деле сложно определить давность того пятна, которое я на них заметил). Черты её лица вполне могли бы показаться мне милыми, если бы не уничтожающий всю естественность макияж, который она неумело нанесла. Сальные волосы и отросшие корни, контрастирующие с выкрашенными в белый кончики. Эта особа подошла ко мне, ненароком спутав с парнем, с которым познакомилась в Тиндере или где-либо ещё. Я едва не прыснул от смеха, потому что больше жалких людей я ненавижу лишь тех, кто зависает на подобных сайтах (мои постоянные читатели знают об этом не хуже меня самого). Так вот, похоже, эта «милая» леди была сильно разочарована, узнав, что я был не тем, кого она искала. Но мне пришло в голову, что она могла бы стать той, кого искал я для написания этой статьи. У меня перехватило дыхание. Внутри всё похолодело. Руки начали дрожать, а глаза наполняться слезами, которые только в очередной раз подчеркивали правоту написанных слов. Я смотрела на себя его глазами, и мне самой было отвратительно от того, кем я была. Кем я в сущности являлась. Может быть, не весьма конструктивно и своевременно, но я хотел бы именно в этой части вернуться к заголовку, который наверняка ввел в заблуждение многих, особенно представительниц этого прогрессивного направления. Прославляя сильных и независимых женщин, вы не берете в свой счет подобных особей, которые не могут без мужчин, как бы там ни было. Пропаганда феминизма создается лишь за счет красивых преуспевающих в жизни бизнес-леди или обозленных на всех мужчин женщин, которые только то и делают, что жаждут мести. Я никогда не был против феминизма, хотя бы потому, что моя жена считает себя представительницей этого направления (невзирая на все просьбы о помощи, которые я от неё слышал), но ваши пробелы на лицо. А именно они были на лице этой бедной девушки, которую явно больше ранит критика её нелепого вида, нежели обобщения всех пострадавших от мужчин женщин мира в её персоне (чего я, конечно же, не имел в виду). Я наблюдал за этой девушкой ещё некоторое время, прежде чем вынужден был с ней поговорить. Она села прямо напротив меня, но явно обиделась, потому что сидела спиной ко мне. Смешно, нелепо и совершенно по-женски. Именно «по-женски»! Не поверите, но, всё же пропустив всю эту ерунду о том, что мужчины и женщины на равных, женщины делают истинно глупые поступки, которые нельзя охарактеризовать иначе. Я не сексист, ведь люблю и уважаю свою жену, которая позволяет себе слабости только за закрытыми дверьми. Я люблю свою мать, которая, невзирая на все проблемы с моим отцом, никогда не позволяла своим детям подумать, будто что-то было не так. Но женщины, которые стремятся к тому, чтобы быть сильными и независимыми, но прежде просят от общества сочувствия и помощи, это совершенно не то, как я вижу феминизм. Вернувшись к той невзрачной особе, о которой я вел рассказ, я ничего от неё не ожидал, и она стала одной из немногих, кто оправдал мои ожидания. Она не бросилась рассказывать мне, как её бросил парень (что было и без того очевидно), иначе я бы её возненавидел, но, имея возможность смотреть ей прямо в глаза, я понял, что она была всего лишь добрым человеком. Такие рождаются и с этим ничего нельзя сделать. Я называю добрыми людей на редкость глупых. Умный человек прежде накормит себя, чтобы спастись от голодной смерти, нежели пожертвует своей жизнью во благо другого. Её доброта была пассивной. Совершенно не тот тип людей, что гонятся за другими, моля о пожертвовании на счет умирающего вида китов (будто китам действительно помогут наши деньги), но те, которые добры своим простодушием. Односторонняя, однообразная, совершенно неинтересная. Наталкивающая на мысль, но не больше, чем просто ещё один человек, мимо которого мы проходим, не оборачиваясь назад. Глядя на неё, вам бы самим непременно захотелось бы купить ей какое-то ванильное мороженое и надеть наушники, в которых будет играть песня о правилах для девушек, которую сейчас крутят постоянно на радио, и уйти, иначе ещё минута, и вам придется подставлять своё плечо для её слез. Я пропустила целый разворот, повествующий об остальных недостатках феминизма, чтобы заглянуть в самый конец и заметить знакомое мне имя - Крэйг Лэнгфилд. Надеяться на то, что это мог быть кто-то другой было так присуще мне, но после этого я вовсе потухла. Мои глаза остановились на его имени, и я не могла даже поднять взгляда, перевести его в другую сторону. Я была выбита из равновесия, и хоть прочитанное мной ударило в голову, словно самое крепкое вино, это всё ещё казалось невероятным. Дарси нежно взяла меня за ладонь и легонько сжала, но это не помогало. Внутри меня словно поселилась смертельная болезнь, что поражала все клетки, одну за другой. Я не ощущала острой боли, напротив, она была тупой, ноющей, раздирающей изнутри на части. Я смогла отвести взгляд от страницы, когда соленая капля упала, размыв его имя. Я поняла, что затаила дыхание, когда подняла глаза и, изумленно глядя на Бланш и Дарси, начала внезапно ловить ртом воздух, словно задыхалась, тем временем захлебываясь в слезах. Внутри будто всё в одночасье рухнуло. Я почувствовала себя обессиленной, полностью иссякшей. Я упала на плечо подруги и не могла сдержать себя от тихого всхлипывания, порожденного очередным предательством. Моё доверие, подобно хрупкому льду, образовавшемуся в первые дни декабрьских морозов, было уничтожено и разбито. И я сама пошла ко дну. Хватаясь неуверенно за обломки льда, я не смогла удержаться за их скользкость и погрузилась под воду, что своими холодом и быстротой течения уносила меня далеко, куда отправлялись только люди с разбитыми сердцами.