назад, когда я ещё не прочитала этой дурацкой статьи, что изменила почти всё. Я думала о взволнованном Крэйге, который после моего быстрого ухода наверняка был в замешательстве, как и я, не зная, что меня ждет впереди. И каждый раз, когда я игнорировала его звонок, он ещё больше не мог понять, в чем дело. Но я не могла ему этого объяснить, потому что видеть его и слышать казалось слишком болезненным, словно к обожжённому месту приложить ещё раскаленного железа. Эта ночь без преувеличения была лучшей в моей жизни. И лучшим было ощущение того, будто я наконец-то вернулась домой. Мне было так хорошо рядом с ним, потому что я чувствовала рядом с собой родного человека, родственную душу. Он был огоньком, который зажегся в темноте и вывел меня на дорогу света. Сделал меня счастливой и по-настоящему живой. Он был всем, о чем я могла мечтать. Я спросила, какой он меня видел в нашу первую встречу. Что ж, это была правдивая история. Нечестно жестокая, но какая есть, и с этим я не могла ничего поделать. Мне не хотелось кричать на него, проклиная на всю жизнь. И ненависти, как таковой, во мне не было ни капли. Горечь осталась на кончике онемевшего языка, который не поворачивался, чтобы даже произнести его имя. Когда же это делал кто-то за меня, то тупой клинок боли врезался мне между ребер, и я переставала помнить, как дышать. - Я не могу, - продрогшим вовсе не от холода голосом произнесла я. - Я не могу этого сделать. - Боже мой, - шепотом произнесла девушка. - Ты его любишь? Айви, ты влюбилась в него? Я снова посмотрела на Дарси, в глазах которой надеялась найти поддержку, но та так же застыла, ожидая от меня незамедлительного ответа. Она приподняла брови, задавая мне немой вопрос. Когда я замешкалась, обе девушки и без слов всё поняли. - Она с ним переспала, - на выдохе произнесла Дарси. Чёрт, неужели всё настолько очевидно? На несколько минут в воздухе повисла тишина. Вдалеке я услышала музыку и громкий смех, чужие голоса слились в шум, и я не могла различить ни слова. Мимо нас прошла женщина, выгуливающая собаку. По телефону она решала какие-то важные вопросы по работе, а потому даже не обратила на нас внимания. Следом за ней пробежал мужчина, один из тех, которые не пропускают пробежки даже в дождь или снег. Но мы по-прежнему сидели в тишине, и я чувствовала себя пристыженной, хоть и стыда не испытывала. - Не знаю как, но до Рождества ты должна ему рассказать обо всем, - строгим голосом произнесла Лавина, разорвав молчание, как паутину. - Почему именно до Рождества? - спросила Дарси, когда я снова почувствовала слезы, застрявшие в глазах. Я подняла голову вверх, словно они могли забежать обратно, но это не действовало таким образом. - Потому что, тупицы, даже дети знают, что в Рождество случаются чудеса, - фыркнула девушка, будто это было очевидно. Я опустила голову, чтобы посмотреть на озадаченное выражение лица Дарси. Мы обе подумали в ту секунду, что Лавина шутила, но было похоже на обратное. - И какое же рождественское чудо должно произойти? - спросила я, пытаясь совладать своим голосом. Мимо нас в ту же секунду прошел парень, выгуливающий таксу, что подбежала ко мне и примкнула к моей ноге. В это время Лавина продолжала говорить: - Это может быть всё, что угодно. Откуда мне знать? Может, всё ещё наладится? Когда я подняла на парня заплаканные глаза, улыбка, что до этого была на его лице, тут же погасла. Он потянул собаку на себя и пошел дальше. Вот самый большой страх мужчин - женские слезы. Дарси, сидя рядом со мной, фыркнула, показав парню вслед средний палец, а затем снова вернулась к разговору. - Если бы это было на самом деле, то я бы уже давно нашла свою вторую половинку... Или нашла бы работу получше... Или наконец-то смогла бы вернуться домой, не застав там Фиби, - мечтательно размышляла вслух блондинка. - Ты встречаешься с Говардом вот уже месяц, что почти рекорд для тебя. Вскоре переезжаешь в Лондон, где займешь новую должность, что главное, высокооплачиваемую. А что касается твоей сестры, то... - Чёрт, Лавина, ещё один звонок! Вторая линия! Мы тебе перезвоним! - блондинка мигом сбросила вызов подруги, услышав напоследок лишь усталое «Вот так всегда», но когда она повернула ко мне экран телефона, то я так и ужаснулась. Это был Крэйг. - Я не буду с ним говорить! Я не могу! - я соскочила с места и начала топтаться на месте от волнения. - Игнорируй его! - только и успела произнести я, когда Дарси уже прижала телефон к своему уху. Я отошла на несколько шагов назад, натянула на уши шапку, чтобы ничего даже не слышать, но, тем не менее, навострила уши, чтобы не пропустить ни одного слова. - Мистер Лэнгфилд, я действительно не знаю, где Айви. Я всего лишь передала ей в руки Бланш, и мы разошлись, - девушка поглядывала на меня, когда я уже вовсю грызла ногти. - Я не знаю, почему она была взволнована. Я всего лишь сказала, что бал начнется часом позднее, что означает... - Дарси тяжело вздохнула. Приложив телефон к плечу, она опустила голову и начала потирать глаза, обращаясь ко мне, - он сказал, что уволит меня, если я не скажу всю правду. Господи, это было так в его стиле. Мои холодные ладони вдруг вспотели от волнения. Глаза опять защипало. Нет, я не могла с ним говорить. - Мистер Лэнгфилд, повисите две минуты на проводе, - сказала, наконец, девушка, а затем протянула мне свой телефон. - Дай мне свой телефон, пожалуйста, - попросила она. Я отдала ей свой телефон сразу же. Взяв в руки её телефон, я неуверенно поднесла его к уху, а затем, когда громкое прерывистое дыхание Крэйга обожгло мне ухо, я чуть не уронила устройство из рук. Мне казалось, будто я держу нечто радиоактивное, а потому мои руки продолжали дрожать. - Теперь сделай громкую связь, - шепотом попросила Дарси. Это было странно, но я продолжала делать то, что подруга мне говорила. - Дарси, чёрт побери! - услышала я голос Крэйга, из-за которого телефон едва не выпал из моих рук. Внутри снова кольнуло, но я приказала себе не допускать больше никаких слез. - Можете увольнять меня, мистер Лэнгфилд, - громко произнесла девушка, а затем на моем телефоне громко включила ту самую песню, о которой писал Крэйг в своей статье. Это заставило меня улыбнуться, громко хохотнуть и снова заплакать, в этот раз не из-за того, что все эти правила, о которых шла речь в песне, со скоростью света уже летели к чертям.