авшись взглядом по первым двум абзацам, где всё же обнаружила, что критике поддавались лишь немногие, среди числа которых оказалась я. Даже когда он критиковал других людей, это не казалось мне столь жестоким и унизительным, наверное, из-за того, что я не была знакома ни с одним из них. Но я была собой, и эта реальность меня разрушала. - Да так, ничего, - ответила я, продолжая листать список всех работ Крэйга, открывая очередную. - Ты же знаешь, что я смогу потом посмотреть историю браузера? - Ты же знаешь, что я смогу её удалить? - парировала я, услышав в ответ тихое разозленное «Чёрт». Я же втайне даже поблагодарила подругу за это незначительное напоминание. Насколько тихой и умиротворённой была первая половина дня, настолько сумасшедшей и суетливой оказалась вторая. Стоило Оскару вернуться со словами «Они сказали, что не могли ничего сделать с платьем», как Дарси вмиг забыла о том, что была якобы уволена. Оказалось, что девушка купила себе платье на размер меньше лишь потому, что нужного не оказалось, а она (по её же словам) «влюбилась в него с первого взгляда». Вчера Дарси отнесла платье в ателье, где, видимо, ей ничем не смогли помочь. О, это заставило меня на время позабыть о собственной драме. И я, и Оскар исполняли роли добрых фей, которые помогали Золушке-Дарси попасть на бал в этом платье и никаком другом. Парень достал из чердака старую швейную машинку (которая была чёрт возьми откуда у Дарси), а я, из-за произнесенной глупости вроде «кажется, я знаю, как её заправить нитями», уселась за работу. Оскар держал в руках подол платья, чтобы оно ни в коем случае не коснулось земли, а я тем временем, следуя самым строгим указаниям подруги, которая в то же время советовалась с Лавиной по телефону, была кем-то вроде исполнителя. С самого начала работа с шелком казалась мне опасной, и мои опасения оказались не напрасными. Спустя два с половиной часа беспрерывного клопота, что сопровождался нервным криком и постоянной руганью, результат был ошеломительно плохим. Сначала ничего не вызывало плохих предчувствий, ведь мы распороли платье в области бедер и напротив пытались его немного сшить в области груди. Платье выглядело к моему же удивлению вполне цельно, когда Оскар поднял его вверх, а мы оценивали проделанную работу. Но всё оказалось хуже некуда, когда Дарси примеряла его на себя. В области груди мы сделали его настолько тесным, что когда девушка втиснулась в него, то сбоку оно просто треснуло, а внизу вместо того, чтобы облегать бедра, просто образовало складки, что ещё больше всё усугубили. - Я отдала за чёртово платье половину своей зарплаты, - сквозь зубы процедила Дарси, разглядывая себя в зеркале. В уголках её глаз уже скопились слёзы, и дело было вовсе не в потраченных деньгах. Я знала Дарси достаточно хорошо, чтобы понять, что это платье стоило для неё гораздо больше. Она прикипела к нему душой. Она видела себя в нем. Она видела себя среди мерцающих огней именно в нем. Мы с Оскаром только и могли, что переглянуться между собой, спрашивая друг у друга, что же делать дальше. Истерика внутри блондинки только разрасталась, и она уже шмыгала носом, будучи буквально в нескольких шагах от неконтролируемого рыдания. Этот бал значил для Дарси слишком много. - Ты можешь надеть мое платье, - быстро произнесла я, положив ладонь на плечо девушки. Наши взгляды встретились в отражении зеркала. Её глаза уже покраснели, но она не могла сделать этого при нас. Слезы Дарси выпускала лишь за закрытыми дверьми. Увидеть эту слабость мы могли лишь в редкие минуты, когда девушка была искренне счастлива чему-то, настолько что пробивало на соленый водопад. - А как же ты? - произнесла она, продолжая шмыгать носом. - Я могу надеть то, в котором ты была в прошлом году. Не успела я даже закончить предложение, как подруга накинулась на меня с объятиями, в которых едва не удушила. Отпустив меня, Дарси принялась хлопать в ладоши и прыгать на месте от радости, а Рождество ведь ещё даже не настало, но похоже, что праздничное чудо девушка уже познала и радостно приняла. С моим платьем, которое мне даже не посчастливилось померить, не возникло никаких проблем, потому что на Дарси оно сидело идеально. Это было чёрное платье, несомненно из переливающегося под лучами света атласа, в котором были прозрачные вставки из фатина, на которых были расшиты чудные узоры в виде завитушек. Оно оголяло плечи девушки, открывая выпирающие из-под кожи ключицы. Низ платья был объемным, совсем воздушным, и заканчивалось оно напротив щиколоток. Совсем как одно из чудных нарядов Одри Хепберн. Дарси вся светилась от счастья, разглядывая себя в зеркале. Мне достался прошлогодний выбор девушки, который не выглядел на моем исхудалом теле так же хорошо, как на ней. По крайней мере, так казалось мне, потому что Дарси обнадежила меня комплиментом, что мне это платье было даже больше к лицу, чем ей. Оно было темно-синее, расшитое бисером и пайетками, без единого свободного места. Плечи так же открыты, от чего мне стало совсем неудобно, ведь они показались слишком громоздкими. Снизу платье было такое же прямое. Когда я надела туфли на каблуке, подол касался земли, но не волочился сзади. Как хорошо, что у нас была небольшая разница в росте. Я была всего-то на два сантиметра выше, не больше. Единственное, что мне всё же нравилось в этом платье, был тонкий чёрный пояс, что так хорошо обрамлял мою талию. В общих чертах, выглядела я неплохо, как для человека, которого это нисколько не волновало. Переодевание не заняло столько времени, сколько работа над прической и макияжем. Мы обе облачились в бигуди, и пока они делали из наших волос морские волны, мы наносили друг другу макияж. Оскару понадобилась наша помощь лишь дважды. Первый раз, чтобы завязать галстук, а во второй, чтобы завязать его снова, потому что тот слишком сдавливал горло. В остальном парень помогал нам, не забывая напоминать о том, что стоило поторопиться. Это всё отвлекало меня от мыслей о Крэйге и его поступке, который у меня не хватало смелости обговорить с ним. Но как только мир смолкал хотя бы на секунду, я начинала задавать себе вопросы, вроде где он был сейчас, что делал, собирался ли посетить бал. Наверное, мне хотелось бы увидеть его там, но одновременно я боялась нашей встречи. Даже когда мне стоило ненавидеть его, я всё ещё оставалась жалкой, мечтая в глубине своего сознания поцеловать его снова. - О чем ты сейчас думаешь? - спросила Дарси после непродолжительной паузы, что наступила сразу после того, как она попросила Оскара найти в её комнате любимые духи с запахом магнолии. Тем временем, мои волосы уже были плавно опущены на плечи, а макияж неприятной маской давил на каждую мышцу лица, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке. Дарси же наносила последние штрихи, раскрашивая губы в персиковый цвет. - С чего ты взяла, что я вообще думаю о чем-либо? - У тебя это туповатое выражение лица, когда ты думаешь, - Дарси изобразила безобразную гримасу, заставив меня засмеяться. Хоть и не могу не отметить, что меня это всё же возмутило. - Ладно, ты думаешь сейчас о Крэйге? - отложив тюбик с блеском для губ в сторону, девушка присела на край шаткого столика и взяла обе мои ладони в свои. - Мне нравилось быть с ним. Порой он вел себя, как придурок... Ладно, он почти всегда так себя вел, но было в его глазах что-то такое невообразимо грустное и романтичное, - я позволила себе снова подумать о нем, представить его лицо, которое аккуратно изучали мои пальцы, губы, что так жестко касались моих, большие глаза, в которых было так много тайны. - Кто не любит мальчиков с грустными глазами? - девушка мягко улыбнулась, сверкнув ярким огоньком в глазах. - У Дерека были такие же... - Нет! Даже не пытайся сравнить их, потому что это равно тому, чтобы сравнивать зайца с тигром. Дерек был взрослым подростком, который хандрил безо всякой на то причины, но Крэйг не позволяет себе слабостей, пытаясь всячески спрятать их за маской холодного безразличия и жесткости. Он хочет казаться не тем, кто он есть на самом деле, словно это делает его лучше, сильнее и увереннее. Но я знаю, кто он и что ему нужно, - я смотрела на Дарси, кивая всё время головой, словно заговоренная. И внутри меня будто снова ожили все самые теплые чувства, которые я испытывала к парню, словно зима ещё не успела поселиться во мне вместе со всеми теми жестоко несправедливыми словами, что мне пришлось прочитать. - Что же ему нужно? - спросила девушка с неподдельным интересом. У неё даже ладошки вспотели от волнения, что передалось ей от меня. Успела я лишь разинуть рот, чтобы дать ей ответ, который я намеревалась ограничить в коротком «я», как вернулся Оскар с тремя баночками духов, ни одна из которой не оказалась подходящей. Выпустив тяжелый вздох, Дарси отпустила мои ладони, поднялась с места и сама направилась в комнату за подходящим флаконом. - Всё в порядке? - спросил у меня парень. Наверное, вид у меня снова был такой, будто я вот-вот расплачусь. Я помотала отрицательно головой, собрав подушечками пальцев капли, что успели скопиться в уголках глаз. Когда Дарси вернулась со шлейфом сладковатого запаха магнолий, которым пропитала насквозь всю себя, мы, по требовательному указанию Оскара, начали надевать верхнюю одежду, которая мало соответствовала нашим безупречным нарядам. Рождественский бал ежегодно проводился в Бристоле в концертном зале «К