ольстон». Посетить его могли все, кто успевал приобрести билеты, средства с которых непременно шли на благотворительность. На бал обычно заявлялись обычные люди, вроде нас с Дарси, когда богачи по особым приглашениям собирались в зале «Кингсвэй» (мой отец получил подобное предложение, сразу после того, как спас жизнь одного мецената). Из зала обычно убирали все стулья, а на их место расставляли ограниченное количество сервированных праздничным ужином столиков, которые образовывали большой полукруг. Посредине, где оставался большой участок свободного пространства, был устроен импровизированный танцпол. На балконе находился оркестр, что весь вечер играл музыку, начиная с классических произведений, заканчивая собственной адаптацией Бритни Спирс. Эти ребята точно знали, как зажечь публику. На сцене иногда устраивали представления. В прошлом году это был театр теней. Впервые мы с Дарси заявились на бал совершенно случайно. Мистер Лэнгфилд отдал ей два билета лишь потому, что у него якобы не было времени посещать «очередное сборище идиотов» (кем он считал практически всех), но мы не побрезговали этой возможностью. Нашей дружбе ещё не исполнилось даже года, но этот бал стал настоящей проверкой для нас. Сборы к нему стали не самым приятным занятием. Мы с Дарси постоянно спорили о всякой ерунде, нервируя друг друга. А всё из-за того, что нам понравилось одно и то же платье, и мы никак не могли уступить, из-за чего вели себя, как упрямые ослы. В конце концов, мы пошли в одинаковых платьях, решив не заботиться о мнении окружающих, что было крайне сложно. Затем мы с Дарси весь вечер спорили о парне, который понравился нам обеим, и которому мы пытались изо всех сил понравиться, ведя себя крайне нелепо. Клянусь, тот бал мог стать самым худшим событием в моей жизни, если бы половину с того вечера я не помнила вовсе. Мы с Дарси проснулись в разных частях города, в постелях парней, чьи имена не помнили уже к утру. Мы обе сбежали от своих безымянных спутников, после чего сразу же созвонились, а затем встретились «На углу» и пробыли там до самого вечера. Несмотря на все наши склоки, это стоило тех теплых разговоров, которыми мы согревали друг друга в одинокое Рождество. Следующее Рождество я надеялась провести с Дереком. Я много фантазировала на этот счет, потому что тогда была ещё слепа, чтобы видеть все недостатки парня. Первое время, как мы начали встречаться, я только и мечтала о том, как мы проведем зимние каникулы вместе. Дарси успела купить билеты на бал ещё в ноябре, но я огорчила её тем, что не смогу прийти, из-за предстоящих планов, которые оказались не большим, нежели воздушными замками, которые я построила собственноручно. Когда Дерек сказал, что проведет Рождество с семьёй, я была даже готова познакомиться с его родителями без всяких предрассудков, словно мы двигались слишком быстро. Хоть его семья немного позже разбила все мои ожидания, Дерек сделал это прежде, когда сообщил мне, что поедет без меня. Он заклеил пулевое ранение пластырем, на котором было вышито неровными буквами «Прости», что совершенно не лечило меня. Когда я сообщила Дарси, будто пойду с ней на бал, она только и сказала, будто так и знала, а потому не возвращала билеты обратно. И вот мы снова здесь. Оскар держал под руку меня и сестру. Перед нами замешкалась пара пожилых людей, женщина не могла отыскать в сумочке свой билет, когда её муж зажал в ладони свой и так и оцепенел на месте. Женщина позади нас постоянно вздыхала, повторяя томное «сколько можно», но мы стояли молча. Я всё время оглядывалась назад, ожидая увидеть где-то среди незнакомых лиц Крэйга, но его не было, и я не могла найти себе места. Когда женщина наконец-то нашла свой билет, все с облегчением вздохнули. Тогда наступил наш черед. Дарси протянула три билета, которые проверил мужчина в строгом костюме, своим телосложением похожий скорее на трость, нежели на громилу, которых обычно ставят для безопасности всех посетителей. Когда он отошел в сторону, пропуская нас внутрь, я ещё раз оглянулась назад. Крэйга не было. Внутри всё было празднично блестяще разодето. Рождество во всех его проявлениях. Большая люстра сверкала, переливаясь прозрачными камушками, которых было на ней полно. Её свет продолжали тысячи (а может, и больше) серебряных огоньков, которые закрывали собой весь потолок, не оставляя ни единого чёрного уголка. Их можно было сравнить со снегом, который, казалось, вот-вот упадет на голову. На полу был протоптанный, но всё же чистый красный ковер, на котором я смогла различить рассыпанные конфетти, для которых, как по мне, было ещё слишком рано. На стенах же висели переливающиеся красно-зеленым цветом огоньки, а кроме того их украсили рождественскими венками. Большая ель ростом почти три метра заняла свое место в углу. Под ней были разбросаны пустые коробки в праздничной обертке, которые напоминали о том, что утром почти каждый из присутствующих сможет открыть подобный у себя дома. На ветках застряла вата, которая должна была напоминать снег, хоть я считала, что именно это немного дешевило вид дерева. Большие золотистого цвета шары привлекали внимание не меньше красных бантов. Я внезапно поймала себя на мысли, что моей маме это место непременно понравилось бы. Как и мне. Стол, к которому мы подошли, был накрыт красной скатертью. Посередине стоял канделябр, в котором уже были зажжены свечи, украшен он был хвоей, которой здесь пахло всё вокруг. Красно-белые салфетки и печенья в виде человечков, на которых глазурью были написаны имена людей. Что ж, это было намного милее обычных записок. Нашими соседями за столом оказалась та самая пожилая пара, что стояла перед нами. Женщина выглядела немного сконфужено, когда узнала нас, но сразу после того, как Дарси протянула ей руку для знакомства, та, кажется, немного успокоилась. До официального начала девушка совсем заговорила старушку, оставив мне немного времени для того, чтобы я продолжала сводить себя с ума мыслями о парне. - Это место для вашего друга? - спросил у меня муж женщины, указывая пальцем на свободное место рядом со мной. - Да, для друга, - я выдавила из себя нечто похожее на улыбку, проглотив тяжелый ком, который был слеплен из ещё большей обиды и разочарования. Я сжимала в руках сумочку, пытаясь унять их дрожь. Когда все гости были рассажены по своим местам, а опоздавших никто не собирался ждать, свет выключился, осталась гореть лишь большая люстра. Лица вокруг стали лишь тенями, и страх подкрался ко мне в темноте. Когда я почувствовала чью-то ладонь под столом, сжимающую мою, я всего на несколько секунд испытала облегчение, но это снова оказался не Крэйг. Это была всего лишь Дарси. Свет включился, а страх внутри меня оставался. Я больше не оборачивалась назад, не искала того, кого здесь не должно было быть. - Похоже, ваш друг всё же не придет, - заметил мужчина напротив меня. - Похоже на то. Еды было много, и она была чрезвычайно вкусной, но мне в рот не лез ни кусок. Я взяла себе немного запеченной утки под клюквенным соусом и салата, в котором могла различить разнообразие цветов латука, кукурузы, паприки и помидоров. Женщина странно поглядывала в мою сторону, а затем шептала кое-что своему мужу на ухо. Я не так уж хорошо умела читать по губам, но мне показалось, будто она использовала в разговоре слово «анорексия». Дарси же ела много, наверное, даже больше, чем обычно. Мы не ели с самого утра, но, кажется, будто девушка не видела никакой еды вот уже несколько недель подряд. Что бы нам не приносили, оно оказывалось в её тарелке. Затем начались танцы. Я и не заметила, как осталась за столом одна. Я решила, что было самое время достать телефон и проверить его на наличие пропущенных звонков. Всего лишь один. От Адама. Ничего важного. - Могу ли я пригласить тебя на танец? - подняв голову, я заметила перед собой Оскара, который заложил одну руку за спину, а вторую протянул мне. В смокинге он смотрелся очень хорошо, но я только и думала о том, как бы в нем смотрелся Крэйг. - Тебя об этом попросила Дарси? - я положила руку в его ладонь, после чего медленно, не торопясь встала. - Я тебе ничего не говорил, но Дарси не обязательно знать о том, что ты знаешь. Оскар был забавным, но он не был Крэйгом. К лучшему это было или худшему, но меня это угнетало. Положив подбородок на плечо парня, я чуть ли не легла всем телом на него, но всё же из последних сил держалась на ногах. Я не прилагала усилий к тому, чтобы простить Крэйга. Когда его не было рядом, я ощутила невыносимую тоску по нему, что надрывала мою израненную душу. Мне не хватало его рядом. Мне казалось, что, невзирая на то, что он сделал в сочельник, я всё же могла как-то перенести его присутствие рядом, потому что без него было вовсе невыносимо. Я думала о том, что Крэйг мог бы мне сказать. Ему стоило всего лишь произнести сладкое «Я люблю тебя» и, клянусь, этого было бы достаточно для того, чтобы я его простила. Может, те слова и терзали бы меня позже, но в глубине души я чувствовала, что мы могли бы с этим справиться. Я могла бы похоронить внутри себя всё плохое, потому что рядом с ним мне было намного лучше. Это всё не могло быть притворством. Он не мог мне врать насчет своих чувств, потому что я смотрела в ту секунду в его глаза и видела насквозь. Я чувствовала любовь Крэйга под подушечками пальцев, что касались груди, где горячо билось сердце, которое было в моих рука