эниела или звонить Дереку каждый раз, как у меня закрывалась дверь (иногда я думаю о том, что я специально забывала чёртовы ключи дома), но ещё более глупым с моей стороны было озадачить себя теми словами парня. Они просто лихорадочно вертелись в моей голове, будто в моей жизни не было ничего важнее этого. Например, мне стоило волноваться о том, что я совсем забросила свою работу. Будь мистер Лэнгфилд при прежнем здравии, я немедленно была бы уволена, будь его сын хоть немного заинтересован в детище отца, то случилось бы то же самое. Мне стоило беспокоиться о своем отце, которого я оставила на самопопечение, хотя должна бы следить за каждым его неосторожным движением. Я должна бы беспокоиться о том, что мой вечно образцовый брат переживает кризис в браке. А у моих лучших подруг есть проблемы, до которых мне нет дела. Я чувствовала себя неправильно. Хотя бы из-за того, что слова человека, с которым я была знакома от силы неделю, так глубоко засели мне в душу. Будто я упала на осколок стекла, который никак не могла вытащить из плоти, из которой то и дело струилась кровь на месте резаной раны. И вот я ходила с этим застрявшим где-то между ребрами осколком и уже даже не пыталась достать его из себя. Ещё один день проходил неимоверно медленно. Время застыло в этом месте, превратилось в золотистого цвета янтарь, взблёскивающий на солнце, о котором можно теперь лишь мечтать. Я проводила много времени с Уолтером и Бланш, потому что компания родителей последней оказалась для них слишком скучной. Честно говоря, Адам любого взрослого мог утомить всего-то за пять минут, не говоря уже о детях. Их «друзья» уехали, что показалось мне странным, ведь ливень так и не прекратился. Крэйг же постоянно мелькал перед моими глазами и своим молчаливым игнорированием вгонял осколок под кожу всё глубже. Перед сном я постоянно звонила Дарси, которая добавляла в конференц-звонок Лавину. Мы болтали о разном. Я пыталась слушать их, но их болтовня проходила мимо меня, словно меня это совсем не касалось. Они умели разбавлять свои проблемы чем-то другим, менее важным, но я просто зациклилась на одном. Впрочем в этом и была моя проблема. Во время одного подобного разговора я задумалась о том, почему я вообще решила примкнуть к жизни Крэйга. Как я вообще сумела влиться в её бурный поток, не разобравшись с тем, что было внутри меня самой. С другой стороны, может, без Крэйга я бы и не разобралась с Дереком. Я думала об этом и ночью, мучаясь от бессонницы. Ответ, что всплыл в моей голове, оказался таким прозрачно ясным, что я даже прослезилась от осознания собственной глупости, которую видел во мне парень, но которую я так отрицала. Это было как держаться за спасательный круг посреди океана. Вроде бы продолжаешь быть на плаву, хоть и наверняка знаешь, что шансов на выживание нет. Я так сильно вцепилась в проблемы Крэйга, что просто начала игнорировать свои. Этот круг не мог спасти меня, до той поры, пока кто-то не пришел бы, в конце концов, на помощь. - Ты в порядке? - спросила у меня Дарси, едва ли Лавина оставила нас. Было слишком поздно, я и сама уже хотела спать с абсолютной уверенностью в том, что усну не скоро. - Я видела фото на странице Дерека... Мой глухой смех прервал девушку. Я сразу поняла, о котором фото она говорила. В Инстаграме Дерек опубликовал фотографию своей новой девушки. Они сидели за столом в «На углу», он держал её за руку. Подпись этого фото заслужила отдельного внимания - «Я никогда никого не любил так сильно». И море сердечек. На моем телефоне осталось тысяча нигде неопубликованных фотографий с Дереком. Он не любил, когда я публиковала фото с нами, и сам никогда не делал подобного. «Счастье любит тишину», - повторял он, как мантру, а теперь же срывает глотку от «сильной» любви. Это было бы невыносимо больно, если бы мне не было всё равно. - Айви, ты плачешь или... - Нет, всё в порядке. Я правда рада за Дерека, - Дарси не поверила мне, но впервые я была искренней в своих высказываниях касательно Дерека. Я была рада за него, но совершенно не рада за себя. За эти дни, будучи изолированной от внешнего мира, я даже осмелилась позвонить Эйвери. Я сделала это сразу после завтрака. Наблюдая за угрюмой физиономией Крэйга, который сидел за отдельным столом, чувство вины иголкой проходило сквозь меня, вышивая под кожей кровавые узоры. Я не планировала лезть в их взаимоотношения снова, но всё же решила взять эту ответственность опять на себя. Я жутко волновалась, пока набирала её номер. У меня тряслись руки, а вихрь «верных слов» проносился в моей голове, не оставляя там хоть одной уместной для разговора фразы. - Вы опять будете оправдывать его? - сходу начала разговор Эйвери. Нотки раздражения в её голосе покалывали мне слух. - Я не хочу слышать от Вас и слова, - произнесла девушка, но, тем не менее, не отключилась, что было бы весьма кстати после этих решительных слов. - Я собираюсь рассказать Вам, как всё было на самом деле, - спокойно ответила я, хотя внутри у меня всё переворачивалось. - Я попросила Крэйга посидеть с детьми и... Из-за погодных обстоятельств не имела возможности вернуться к назначенному времени, - звучало не слишком правдоподобно, поэтому я с замиранием сердца ждала ответа Эйвери на мою ложь. Она в свою очередь молчала, будто испытывала меня на прочность. - У Вас есть дети? - наконец-то спросила она. Я хлопнула себя ладонью по лбу. Обзавестись парой детишек к двадцати четырем не было в моих жизненных планах, но главное во лжи - лгать до конца. - Да, мне было не на кого их оставить... - девушка тяжело вздохнула, словно для неё это стало каким-то потрясением. - Спасибо, что объяснились, но вовсе не стоило оправдывать его. Всё и без того слишком затянулось, моё решение вряд ли ещё что-то сможет изменить, - с сомнением произнесла Эйвери. Я улыбнулась про себя. Когти ужасного чувства вины начали медленно выходить из моего сердца, я чувствовала себя немного легче. Во вторник утром я обнаружила Крэйга в кафетерии на его прежнем месте. Перед ним стояла пустая чашка из-под кофе и покрытый голубой мятной глазурью пончик. У меня всё ещё болело горло, хотя леденцы, которые мне дала Майя, немного смягчили боль. Я и сейчас посасывала один, резкий мятный вкус жёг полость рта. - Дождь поредел, мы отправляемся обратно, - осторожно произнесла я, крепко ухватившись пальцами за спинку стула, стоящего напротив парня. Адам ещё вчера договорился с кем-то из местных (даже не знаю, где он их отыскал), чтобы его машину сюда привезли. К моему удивлению, она оставалась на месте. - Это ненавязчивое предложение поехать вместе с вами? - он поднял на меня свои усталые глаза и грустно улыбнулся. Внутри всё похолодело от этой улыбки. Короткий разговор с Эйвери, что всплыл в моем подсознании, немного меня успокоил, не позволив выдать нервозность. - Прости, думаю, с этого момента нам стоит быть порознь, - коротко ответил мне Крэйг. Я приоткрыла рот от удивления. Он так сильно желал вернуться в Бристоль, а теперь так легко отказывал мне лишь из-за своей чёртовой гордости. - Ладно, - я немного повела плечами назад, выпрямила спину, подняла подбородок вверх. - Твоё дело, - я мило улыбнулась ему без доли зла и ушла. Мы ехали, погрузившись в угрюмое молчание. Затем Майя начала разговор с пары пустых слов, Адам её поддержал. Я включила на повтор песню «Smile» Микки Эко и пыталась настроить себя на позитивную волну. В конце концов, «худшее ещё не настало». Добравшись до Бристоля, я не почувствовала радости от возвращения домой. Я вообще ничего не почувствовала, если быть честной. Сначала мы отвезли домой Уолтера, который навряд ли хоть раз в жизни ещё согласится провести в моей компании хоть полчаса. Лавина не удивилась, заприметив Адама и Майю, её щеки вспыхнули красным, выдавая секрет, в который я посвятила её накануне. Я тоже вышла из машины, решив пройтись немного пешком. Бланш обняла меня на прощание и сказала, что я лучшая тетя в мире. Для неё эти затянувшиеся выходные точно были незабываемыми. Маленькая оторва разобьет ещё не один десяток мальчишеских сердец, или девичьих. Для неё это было большим приключением, воспоминание на всю жизнь. Хоть для кого-то эти дни стали хорошими.