***
Около тридцати минут я стояла перед зеркалом, пытаясь свыкнуться с новым цветом волос. Я накрасила глаза золотистыми тенями и подвела их тушью, и моё лицо ещё более перестало напоминать мне то, каким я привыкла его видеть. Странно, но мне нравилось то, что получилось в конечном итоге, хоть и было непривычно. На журнальном столике лежала синяя тоненькая папка, к которой у меня так и не дошли руки. Я досадливо смотрела на неё, время от времени отрывая глаза от зеркала. У меня не было даже малейшего желания открыть её. Конечно же, отец не мог оставить нас с Адамом совершенно ни с чем, но мне было бы гораздо легче, если бы мы все собрались в одной большой комнате, где этот странный мужчина прочитал бы нам завещание. Мы с Адамом были бы самыми сплоченными братом с сестрой в этот момент, ведь было кое-что, что объединяло нас. Теперь это было прошлое. Его мы стали ценить гораздо больше того настоящего, что так и не соединило нас. Входные двери скрипнули. Я быстро схватила папку в руки и прижала к себе, прежде чем в гостиной появился Крэйг. - Ты в порядке? - спросил парень. Наверное, я выглядела слишком всполошенной, что было в действительности. - И тебе стоило хотя бы иногда закрывать двери, потому что эта сумасшедшая сверху наверняка уже планирует твоё убийство, - он громко засмеялся собственной шутке, после чего упал на диван, который издал предсмертный скрип. Ещё несколько таких выбросов, и старика нужно будет отправлять на свалку. - Зачем ты пришел? - спросила я, сжав папку в своих руках ещё крепче. - Наверное, ты хотела спросить «Как ты провел свой день, Крэйг»? Так вот, я был в больнице и доводил своего отца до ещё одного сердечного приступа. Затем я встретился со своим начальником, который сказал, что отказывается продлевать мой отпуск до января, хоть я и подал ему объемный материал в последнюю редакцию. После этого я стал пререкаться, и меня уволили. Затем я пошел в бар и хотел выпить, но бармен сказал, что твой отец велел ему не давать мне ничего крепче виноградного сока. Поэтому я перекинул стопочку яблочно-виноградного. И вот я здесь. Как-то так. У тебя, вижу, день прошел получше, - он кивнул в мою сторону, указывая на волосы. Изменения сложно было не заметить. - Тебе идет, - парень улыбнулся, а я отвернула голову, чтобы он не заметил румянца на моих щеках. Оказывается, Крэйг умеет и приятности из себя извлекать. - Какие планы на сегодня? - я переступала с ноги на ногу, не находя себе места. - Может, сходим в кино? Или куда-то ещё? Не знаю, у меня нет планов, - парень откинулся на диване, явно не намереваясь подниматься с него в ближайшее время. - Никаких планов на счет покорения сердца Эйвери? - с долей иронии произнесла я. - Меня уволили с работы. Удача вряд ли собралась сопутствовать мне сегодня, - он пожал плечами, а затем его взгляд застыл на папке. Он смотрел на неё так, будто только что заметил. Его глаза округлились, и я уже предвещала беду, глядя на его вытянувшееся лицо с застывшим на губах вопросом. - Это завещание. Я хотела бы его прочитать, когда буду одна, - рефлекторно я сжала папку в руках ещё сильнее, будто кто-то должен был отобрать её у меня. Хотя от Крэйга можно ждать всякого. - Может, я прочитаю его? Это же всего лишь документ, - парень потянулся вперед, а я попятилась назад. - Так будет легче, - его протянутая рука повисла в воздухе. Взгляд его стал мягче, светлая улыбка на лице заставляла меня верить ему. Моя хватка невольно ослабла. И я поддалась пронзительности его карих глаз и протянула ему папку, усевшись рядом. - Во-первых, здесь для тебя есть письмо. Во-вторых, для меня здесь тоже письмо есть, - Крэйг даже повернул лицевой стороной ко мне конверт, где действительно отцовским почерком было написано его имя. - А вот и сам документ. Я могу опустить официальную часть и перейти к сути? - спросил он у меня, я обессиленно кивнула головой. В моих руках оказался белый конверт, который я теперь крутила в руках, догадываясь о его приблизительном содержании. Интересно лишь, как давно отец начал понимать, что скоро умрет? Крэйг что-то невнятно бурчал себе под нос, вычитывая про себя «официальную часть», которую он должен был опустить. - Вот оно. Слушай, - он пнул меня локтем в бок и начал читать лишь после того, как я обратила на него своё внимание. - «Не будучи достаточно предусмотрительным и по большей мере эгоистичным человеком, я передаю обоим своим детям то, что осталось у меня, чего мне хватило ума не променять на алкоголь, которому я отдал последние дни своей жизни. Своему сыну Адаму Роберту Гранту я передаю в наследство квартиру, что находится на Брод-стрит 51/2. Его право продавать свою собственность или же переехать туда со своей семьей. Своей дочери Айви Ребекке Грант я передаю в наследство книжный магазин на Руперт-стрит 61, которым она в праве распоряжаться, как ей вздумается». Затем опять бла-бла-бла, - с этими словами Крэйг закончил свою огласку. - Кстати, что это ещё за книжный магазин? - спросил он, прежде чем я выхватила у него из рук бумаги, чтобы удостовериться в том, что это точно не розыгрыш. Этот магазин принадлежал моей маме. Это была её маленькая мечта, которую отец помог ей воплотить в реальность. До этого моя мама работала консультантом в брендовом магазине мужских костюмов, где она и познакомилась с отцом. Она откладывала деньги ещё с колледжа, где училась на редактора. Складывая деньги в большую банку, она день за днем приближалась к своей мечте. Спустя три года брака мой отец купил для неё этот магазин, что был в центре города. Это место досталось в наследство человеку, который совершенно не был заинтересован в продолжении родительского дела, а потому продал место в трижды задешево в придачу со всеми книгами, которые остались на полках со дня закрытия. Мама всё переделала внутри. Она наполнила это место жизнью, частичку которой отдала во благо своей мечты. Собранные собственноручно деньги она вложила в начальный капитал, который пошел в оборот. Это место стало для кого-то особенным. Здесь устраивались литературные вечера, встречи с писателями и книжные форумы. Книжный магазин стал маленьким отдельным миром для людей, которые убегали от реальности, чтобы окунуться в выдуманные кем-то строки, которые поддерживали в них веру в то, что всё может быть не так уж и плохо. И вот теперь мамина мечта оказалась в моих дырявых руках. Я не смогла бы избавиться от этого места, но в то же время и заниматься им я не нашла бы ни времени, ни сил, ни инициативы. Мне незнакомо, как можно вкладывать во что-то душу, отдавать себя целиком и полностью одному делу. Другое дело с людьми. Хоть я и теперь сомневалась, знали ли мы с Дереком достаточно хорошо друг друга, чтобы хоть бы и я, вечно ноющая страдалица, могла посвящать ему свою жизнь. Так какого чёрта я делала бы с этим м