их мелочей: клейкие бумажки, на самой верхней которых маминым почерком было написано - «Купить индейку», степлер, дырокол, ножницы, скотч, карандаши и прочее. Всё это было покрыто толстым слоем пыли, который нельзя было вытереть лишь одним прикосновением. - Чёрт, эта книга - лучшее, что случалось со мной в жизни, - я услышала голос Крэйга, который приковал к себе моё внимание. Он был затерян где-то между стеллажей, я могла увидеть лишь его голову в другом конце зала. - Какая книга? - я вышла из-за стойки. Справа стоял круглый стол, на котором высилась кофе-машина. На складе должно было остаться несколько коробок уже испорченного печенья. Я и не знала, работала ли она, но и не хотела проверять. - «Над пропастью во ржи», Сэлинджер, - крикнул Крэйг. Через минуту я уже увидела его перед собой с открытой книгой в руках. - Выброси её, - пробурчала я, закатив глаза. - Ты с ума сошла? - парень посмотрел на меня, будто меня в детстве ударили кирпичом по голове, из-за чего я стала умственно отсталой. - Ты хоть раз читала эту книгу? - кажется, он решил поиздеваться надо мной. Я лишь хмыкнула в ответ. Не сказав больше и слова, я решила пройтись между стеллажами с книгами. - Чёрт, я понял! Это была любимая книга твоего бывшего! - и тут маленький книжный магазинчик заполнил громкий хохот парня, который был близок к тому, чтобы кататься на полу от смеха. Чувство юмора у Крэйга было специфическим. Здесь было несколько отделов. Учебная литература, где в большинстве своем доминировали так называемые книги «для чайников». За ним следовал отдел фантастики, потому что моя мать не смыслила ничего ни в том, ни в другом. Отдел классики был её любимым. Скорее всего, здесь Крэйг и откопал эту злосчастную книгу. Отдел для подростков и для детей пересекались между собой, потому как рамки этих двух категорий несколько близки между собой. Что уж там говорить, некоторые взрослые и то ведут себя как дети. Отдел истории и любовного романа не существовали друг без друга, так как любовь вечна. И мой любимый отдел последних новинок, который можно было удачно перетаскивать в отдел классики. - Нет, ты только послушай, вот это моя любимая цитата, - Крэйг предстал прямо передо мной, преградив мне путь. Его глаза были устремлены в книгу, пальцем он придерживал именно то место, которое хотел прочитать вслух. Но вместо того, чтобы выслушивать его, я хлопнула книгой, прижав палец парня, от чего он громко вскрикнул, будто я отрезала ему этот чёртов палец. - Нам пора уходить отсюда, - сказала я, но всё равно прежде решила проверить склад. - Что ты решила насчет этого местечка? Оно кажется мне довольно-таки милым, в отличие от тебя, - Крэйг семенил за мной, припрятав книгу в широкий боковой карман своей куртки. Если бы парень не толкнул маленькие, но очень упрямые двери вперед, я бы ни за что не смогла бы их открыть. Они не были запертыми на ключ, потому что здесь не было сейфа с деньгами или каких-либо драгоценностей, а всего лишь книги, которые, к сожалению, были не так уж и популярны среди людей. Украсть их точно мало кто додумался бы. - Вау, - произнес Крэйг, когда я включила свет, что плотным желтым цветом осветил целые ряды книг, ещё даже не распакованных из прозрачной пленки. Они стояли, плотно прижатые друг к другу, норовя побыстрее оказаться на полке, а то и вовсе на чьем-то рабочем столе или прикроватной тумбочке. - Они все старые, - я посмотрела на обложку одной из книг, что лежала на поверхности. «Дорогой Джон» Николаса Спаркса с золотистой пометкой «Новинка». Я уже и не помню, в каком году вышел фильм по этой же книге? - Да, но это же не значит, что их нельзя будет продать, - парень взял в руки экземпляр и поморщился, будто съел кислого лимона. Я отобрала у него из рук книгу и положила на место. Я, конечно, предпочитаю литературу Сесилии Ахерн, но этот американец не так уж и плохо пишет. Пересматривая «Дневник памяти» даже в сотый раз, я никак не могла не плакать. - Но у меня нет денег, чтобы купить новые. - Так ты всё же решила заняться этим делом? - наши взгляды с Крэйгом встретились, и мы оба замерли. Оба в ожидании ответа, он - моего, а я - здравого рассудка. - Должен тебе напомнить, что ты безработная, - он начал кивать головой, продолжая смотреть мне прямо в глаза, не отрываясь от моего лица ни на секунду. - Какого чёрта? Ты же сказал, что это всё пустяки, - я вопросительно приподняла одну бровь, а он, усмехнувшись, хмыкнул в ответ и оставил меня одну в крохотной комнатке. Я вышла следом за ним, выключив свет и оставив нераспечатанные книги лежать в холоде и сырости ещё некоторое неопределенное время. - Для тебя же будет лучше, если ты будешь заниматься этим делом. Твой отец хотел бы этого... - Крэйг начал свою демагогию, расхаживая вдоль ряда классической литературы. Он обводил пальцами пыльные корешки книг и выглядел при всем этом таким спокойным, когда я таки начала кипеть изнутри. - А твой отец хочет, чтобы ты стал во главе издательства, до которого тебе даже дела нет, и что? - я знала, что это был удар под дых, но иначе не могла. Парень остановился, я врезалась носом в его плечо. Он посмотрел на меня, я подняла глаза на него, давая ему понять, что имела в виду то, что ему довелось услышать. - Ладно, в этом есть доля правды. Я не буду этого отрицать. Мы с тобой этим очень схожи, Айви, - он мягко мне улыбнулся, чего я сама не ожидала. А затем Крэйг просто прижал меня к себе, обняв. Я чувствовала себя настолько неловко и растеряно, что у меня даже руки не поднялись, чтобы обнять его в ответ. Моё сердце громыхало, выбивало рёбра к чертям. Похоже, мы были с ним схожи не только в этом, но и во многом другом. Только я то и дело повторяла самой себе, что мы ужасно разные, несовместимые, неподходящие, напрасно пытаясь выбить Крэйга из своей головы, где он прочно засел. Если бы только голова не была в сговоре с сердцем.