место своего отца? - это было совсем неуместно напоминать о мистере Лэнгфилде, когда Крэйг был в хорошем расположении духа, да ещё и хотел меня чем-то удивить. Но я хотела это знать, и после всего случившегося я меньше всего боялась ранить какие-то потайные чувства парня. - Ты имеешь что-то против этого? - он даже не посмотрел на меня, но я заметила, как Крэйг нахмурился. Его ладонь сильнее сжала мою, намеренно ли он это сделал? - Я думала, что твоя проблема в том, что ты не хочешь этого, и я вроде как пыталась помочь тебе с этим... - Спасибо, больше у меня с этим нет проблем, - я почувствовала, как его хватка ослабла, потому что он отпустил меня, спрятав обе руки в карманы. - Айви, что, чёрт побери, не так с тобой? Почему ты не можешь забыть обо всем этом дерьме хотя бы на минуту? Хотя бы сделай вид, что тебя не беспокоят все беды этого мира и подари мне немного удовольствия от времяпровождения с тобой. Кстати, мы пришли, - Крэйг остановился. Мы даже и квартала не прошли, всего-то обошли один дом, как перед нами развернулся парк развлечений, сияющий яркими огнями, который и вправду одним своим видом призывал сделать то, о чем меня просил Крэйг. - Ладно, прости. Это не моё дело, - угрюмо произнесла я и уже подалась вперед. Стоило мне ступить лишь шаг на проезжую часть дороги, как передо мной на огромной скорости пронесся красный автомобиль. - Боже, с тобой не соскучишься, - парень потянул меня за капюшон назад. Затем его рука удобно расположилась на моем плече. Я решила расслабиться точно так же, как это сделал Крэйг. Мне действительно это не помешало бы. Перед тем как встретить рассвет, нужно ещё прожить день. Он может быть сложным, но запоминается лишь его окончание, залитое розовым закатом. Мы должны были сделать последние наши дни действительно памятными. Когда я была маленькой, мы с семьей ходили сюда. Не так часто, как хотелось бы, но трижды в год точно. Каждый из этих дней запомнился мне, как один. Мама вела меня за руку, но я всё время норовила сесть на папину шею. Мама не разрешала ему позволять мне, твердила, что это меня лишь разбалует, но он поднимал меня на руки и садил. Тогда мама вела за руку упрямого Адама, который вечно был чем-то недоволен. Он немного расслаблялся, когда ему давали в руки огромную розовую вату. Ещё его лицо озарялось лучами едва заметного счастья, когда отец шел с ним в тир или в комнату ужасов. Я отчаянно хотела пойти с ними, иногда даже сопротивлялась, но мама вела меня на чёртово колесо обозрения или на глупых пони. У неё всегда хватало на меня терпения, несмотря ни на что. Я жутко злилась первые секунд тридцать, потому что не понимала, насколько дорогими были редкие минуты уединения отца с сыном. После нашей недолгой разлуки Адам обязательно возвращался с игрушкой в руках, которую отдавал мне безо всяких долгих уговоров. Просто так. Я принимала это, как должное, и даже никогда не благодарила брата. И прежде чем вернуться домой, мы обязательно покупали запеченные в карамели яблоки, которые я не ела, наверное, сотню лет. Я не ценила всего этого, как и других приятных мелочей. Это были ещё те золотые деньки, которые я, к сожалению, никогда не смогу вернуть обратно. Кто бы мог подумать, что мама так рано уйдет из жизни. Или что отец так и не оправится после её смерти. Или что Адам заведет собственную семью, где он сможет собрать новый пазл своей идеальной жизни. Для меня настало время творить свою историю, но я всё время зачеркивала строки, что выплывали из моей головы, потому что все они казались неподходящими. Я вырывала лист за листом, не замечая того, как дни жизни медленно уходили из-под носа, а у меня даже не было цели, к которой я должна была стремиться. Я пыталась не думать обо всем этом, а просто прожить тот вечер с Крэйгом. Я ощутила острую необходимость запомнить наизусть каждое его слово, запечатлеть в памяти каждую улыбку и каждое движение. Я искренне хотела, чтобы этот вечер стал одним из тех, которые я помнила бы достаточно долго и который стал бы именно тем, который я прожила. Вокруг всё светилось. Пестрые огоньки разрезали ночную мглу, создавая волшебство. Странно, как совсем немного света на фоне тьмы уже создает такой маленький уют внутри. Совсем скоро должны были зажечься рождественские огни, которым предшествовал свет хелловинских свечей. Красный зажигается в День святого Валентина, зеленый - в День святого Патрика. Совсем немного света в холодный зимний вечер никогда не было лишним. Вокруг играла веселая музыка. Совсем легкая, которая даже не задерживалась на слуху, а, скорее, служила ещё одним напоминаем о непринужденности этого места. Я чувствовала сладкий запах, от которого у меня сводило желудок, так сильно я хотела перепробовать всё. Вкус растопленного сахара был на кончике языка. Мне казалось, что я не смогу и секундой больше терпеть, если мне в рот не положат хотя бы какую-то чёртову карамельку. Дети гуляли с родителями. Ещё одно напоминание о прекрасных ушедших днях. Я смотрела на них и скорее чувствовала приятное послевкусие тех дней, что я смутно помнила, но вовсе не горькость от их неповторимости. Также я наблюдала за группами подростков, которые громко смеялись, пряча бутылки с пивом от глаз окружающих. Самый чудный возраст для того, чтобы создавать иллюзии, которые растворятся ближе к двадцати четырем, когда тебя бросит любимый человек, ты бросишь свою семью, а любимая работа станет невыносимым адом. Гораздо приятнее прятать пиво и думать, что ты одурачиваешь общество своим фальшивым удостоверением личности. Ещё я замечала влюбленные пары, которые шли за руку, имея при этом тошнотворно милый вид. Наверное, это синдром пострасставания на меня так действовал, в обратном случае я бы не заостряла на них внимания вовсе. - Тебе здесь нравится? - спросил у меня парень, толкнув легонько в бок, когда я как раз наблюдала за парой стариков, что держали в руках полароидные снимки, на которых, скорее всего, были запечатлены они сами. - Да, но мне понравится здесь ещё больше, если ты купишь мне поесть. - Не хочешь поговорить о... - Нет, мне на самом деле всё равно. Я хочу есть, - я вызвала на лице парня улыбку. Несколько часов назад я хотела с ним поговорить. Меня беспокоило и одновременно пугало множество вещей, но когда мы оказались среди всех этих огней, я хотела лишь потеряться в них, как маленькая. Между мной и Крэйгом не было никаких преград. Мы вели себя непринужденно. Глупые шутки и заразительный смех. Мы вели себя, как двое подростков то и дело, что дурачась. Мы пошли в комнату страха, где я сжимала обеими ладонями руку парня. Он не сказал и слова, но я заметила, как его ладонь оттекла. Мне правда было жутковато, хоть и осознание того, что меня окружала бутафория, совсем не спасало. Такого рода искусственный страх побуждает по большей мере внутри человека животные рефлексы, потому что голова совсем не забита мыслями что, почему и как, просто хочется кричать, бежать, прятаться, может, даже плакать, но совершенно не впадать в долгие страдальческие размышления. В тире Крэйг выиграл для меня большого медведя, которого затем я волочила за собой. Заметив, как его приз собирает дорожную пыль, парень резко выхватил у меня из рук свой подарок и закинул себе на плечи. - Прости, но вас двоих я точно не подниму, - с ироничной улыбкой на лице произнес Крэйг. - Могу заметить, что тебе и это дается с трудом, - хмыкнула я в ответ. - Смотри, американские горки! - я быстрым шагом направилась в сторону развлечения, что нагоняло на меня кроткий страх, но которое, я точно знала, освежит мне мозги.