Я пожмакала бумажку и закинула в сумку. Я не должна была кидать ее в сумку, я знаю, что должна была выкинуть ее в урну, чтобы сразу же оборвать все, но я не сделала этого. Черт подери, я ничего не сделала, чтобы этот парень оставил меня в покое. Я не выбросила этот лист.
Дома был бардак. Мама собирала вещи, и не понимала ее гнева. Я влетела в свою комнату. Эта женщина перевернула все, что только можно. Раньше она была другой. Она была заботливой и прекрасной матерью. Понять, что ею двигало в какие-то моменты было тяжело. Когда папа ушел, он сразу же пропал, мама с ума сходила. Я тоже не могла найти себе место, с ним могло случиться что-угодно.
-Что происходит?
-Ты не слышишь меня, Эвилин! Ты не обращаешь на меня внимание! Ты чертовка.
Она была пьяна, впервые она была пьяна. Эта женщина рыдала и вопила, как ненормальная. Мне хотелось кинуть в стену вазу с цветами, которые я собрала вчера. Мне так хотелось что-то разбить, но я лишь сдерживала слезы.
-Проваливай к своему отцу! Ты знала, что он женился? Черт подери, эта сволочь нашла мне замену.
Я подбежала к ней и схватила ее за плечи. Я не могла контролировать себя. Она продолжала кричать, а я смотрела на нее глазами полными слез.
-Ты знала, где он! Все это время ты знала, где он, с кем и как… Ты не сказала мне, мама… Ненавижу тебя.
Я рыдала, как пятилетняя девочка. Моя жизнь не всегда была такой драмой. Да, мне определенно бывало нехорошо в этих стенах и атмосфере, где два, вроде бы, близких человека стараются избегать друг друга. По глупости я даже пошла к той самой бухте Андерсона. Я достала из сумки бумажку и разгладила ее. Мне так хотелось сделать ей что-то назло. Я хотела, чтобы моя мама жалела о содеянном. Конечно, я осознавала, что я тоже могу пожалеть.
Диего смотрел на море. Он снял рубашку и кинул на траву. Я была серьезно настроена сделать какую-нибудь глупость, но страх останавливал меня. Я была рада, что он был один. Не было его дружков. Только байк, он и закат. Красивые и теплые тона на воде.
-Честно говоря, я был уверен, что ты не придешь, - Диего чувствовал мое присутствие. Он поднял камень и кинул его в воду.
-Я тоже была в этом уверена, до определенного момента.
Он говорил спокойно и тембр его голоса был таким мужественным, до невозможности приятным. Я подошла ближе, откопала камушек из песка и кинула в море. Камушек громко погрузился в воду. Я молчала. Мне не хотелось спрашивать почему я должна быть здесь, не хотелось горько вздыхать от разочарования в собственной матери.
-Пиво будешь?
-Никогда не пила пиво.
Диего молча достал из багажника байка пиво, открыл банку и протянул мне. Я сделала глоток и и скривилась.
-Ужасный вкус.
У него было длинные ресницы. Я присмотрелась. Его ресницы были черными и закрученными, будто и не настоящие вовсе.
-Согласен, - я протянула банку ему, и он тоже сделал глоток.
Он не мог быть ужасным. Я не знала его, но в ту самую секунду захотела узнать его хотя бы на чуточку лучше. Он не расскажет мне ничего, но я смогу прочесть все сама. Его жесты, его взгляды, мимика и слова. Я могла читать его, как и всех, но мне хотелось только его прочесть, как книгу из непривычного репертуара. Он не был классикой, не был драматичен или романтичен, он был из серии «необъяснимо».
Мы сидели на том небольшом участке, где всегда росла трава. Небо покрывалось звездами, мы наблюдали за морем. Оно пыталось что-то сказать, но вряд ли хотя бы один переводчик переведет его речь.
-Ты такая же яркая, как эти звезды, - Диего ткнул пальцем в небо.
-Ты не знаешь меня, - я смеялась и пыталась усмирить в себе алкоголь.
-Ты луч света, пробивающийся в самую темень. Свети, когда я кричу тебе, когда прошу, - Диего наклоняется и целует меня в лоб. – Ты милая, Эвилин.
Глава 3
Когда Мари скончалась, ее мать была подавлена. Она писала письма Энн. В своих письмах, глубоко скорбящая женщина, умоляла рассказать о дочери, как можно больше. И быть может, Энн ответила бы ей что-то, если бы ее руки не горели во время пожара. Энн просто не могла. Она носила длинные замшевые перчатки и совсем не шевелила пальцами из-за изрубцованной кожи рук.
-Ты опять читаешь эту чушь?
Бетси наблюдала за мной около двух минут. Я чувствовала на себе прожигающий взгляд, и определенно знала, что это значило.
«Тупица, ну, же, поговори со мной».
Я не хотела с ней говорить. Я не должна была говорить о Диего, да и не хотела заводить тему о матери. Искренне ненавидела положение, в котором я оставалась уже очень давно. Меня терзало так много мыслей, что я просто пыталась отвлечь себя книгами и сериалами.