— Чувствую, всё не зря и не просто так, — сказал товарищ генерал-майор. — Пошли ко мне в кабинет. Здесь говорить не очень удобно.
[1] Аппарат правительственной связи, подключённый к кремлёвской АТС.
[2] Министр здравоохранения СССР.
[3] Так назывался г. Королёв до 1996 года.
[4] Песня Андрея Петрова на слова Геннадия Шпаликова из кинофильма «Я шагаю по Москве».
Глава пятая
Маркс и Вернадский. Как попасть на Луну
Руководителем центра подготовки космонавтов генерал-майор Береговой Георгий Тимофеевич стал в июне этого года, когда мои приключения в США подходили к концу. На совещании в Совете Министров его не было, но о гравигенераторе он, естественно, знал, а обо мне ему рассказал пару дней назад Николай Павлович Фёдоров — директор ДПКО «Радуга».
— Тут уже все конструктора ракетной техники взбудоражены твоим гравигенератором, как девицы перед первым свиданием, — сообщил он, когда мы расселись у стола в его кабинете. — Прямо сказать, я долго не верил, что это возможно. Пока сам не увидел.
— Погодите, — слегка растерянно сказал Быковский. — Серёжа, так это ты изобрёл и построил гравигенератор? Я слышал про какого-то мальчишку-супергения, но и предположить не мог, что это ты.
— Я и сам не мог до недавнего времени, — сказал я, — Вот что клиническая смерть с человеком делает.
— Клиническая смерть?
— Она, — подтвердил я. — Был на грани.
— Что-то мне в Кушке говорили на этот счёт, но я, признаться, не запомнил, — Быковский покачал головой.
— Мне тоже говорили, — сказал Береговой. — Но я не поверил. Кажется сказкой. Натуральной.
— Самому так иногда кажется, — сказал я.
— Рассказывай, — потребовал дважды Герой Советского Союза.
Рассказ о моих, чудесным образом появившихся сверхспособностях и знаниях, стал уже довольно привычным и укладывался, даже в неспешном изложении, в десять-двенадцать минут. Проверено.
— Слушаешь, — как будто фантастическую приключенческую книжку читаешь, — сказал Береговой, когда я закончил. — Был обычный советский мальчишка, потом чуть не погиб под колёсами грузовика и неожиданно приобрёл какие-то невероятные знания и умения.
— Как будто с неба они на тебя упали, — сказал Быковский.
— Может, и с неба, — сказал я.
— Как это? — космонавты переглянулись.
— Если под небом понимать не верхний слой атмосферы, а то, о чём писал великий русский учёный Владимир Иванович Вернадский, — сказал я.
— Ноосферу? — вспомнил Быковский.
— Её, — подтвердил я. — А также некое гипотетическое информационное поле Земли, где уже находятся все знания и изобретения. Тот самый ящик, о котором говорил отец Кабани из повести братьев Стругацких «Трудно быть богом». Сунул руку — р-аз, и достал!
— Читал, помню, — сказал Быковский.
— Я не читал, но что-то слышал о таком информационном поле, — признался товарищ генерал-майор, но… — он неопределённо помахал рукой в воздухе. — Это же мистика какая-то, нет?
— Ну почему же сразу мистика, — произнёс я уверенно. — Некоторые философы полагают, что учение о ноосфере Вернадского и Пьера Тейяра де Шардена берёт свое начало непосредственно от работ Маркса. А ноосфера и упомянутое информационное поле коррелируют друг с другом самым непосредственным образом.
— Интересно было бы услышать фамилии этих учёных, — усмехнулся Быковский. — Но мысль интересная, не спорю.
— Судите сами, — продолжил я. — Вернадский утверждал, что для успешного и счастливого развития человечества необходимо равенство людей всех рас и религий; определяющее участие народа в вопросах развития государства; свобода научной и инженерной мысли; уничтожение голода и нищеты; выход в космос, освоение и обживание Солнечной системы; новые, практически неисчерпаемые источники энергии; разумное преобразование Земли; недопустимость войн, наконец. Чем не марксизм? Да эти пункты хоть завтра можно включать в планы построения коммунизма.
— Красиво излагаешь, — тонко, по-лисьи, улыбнулся Быковский.
— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, — сказал Береговой. — Вернадский, ноосфера и всё прочее — это, конечно, хорошо и даже прекрасно. На практике что?
— На практике я предлагаю поставить хороший, уже проверенный заводскими испытаниями гравигенератор на ракету «Протон» с космическим кораблём «Союз» и полететь на Луну, — сказал я.
— Ни больше, ни меньше, — засмеялся Береговой.
Быковский был серьёзен.
— Вы же сами говорите, что конструктора ракетной техники аж подпрыгивают от нетерпения, — продолжил я. — Правильно делают, я тоже с ними говорил. Что даёт нам гравигенератор? Массу ракеты и корабля вместе с полезной нагрузкой он, понятно, не уменьшит, а вот гравитационную постоянную изменить может. Посредством нейтрализации гравитационного поля Земли или любого иного небесного тела или объекта. Теперь давайте представим, что ракета с кораблём стоят на Байконуре, на старте. Включается гравигенератор, и вот уже сила тяжести вместе с ускорением свободного падения уменьшается… ну, пусть в десять раз.