— Утешайте меня, утешайте, — сказал я.
— И утешим, — сказал Петров. — Правда, товарищ капитан?
— А то, — отозвался Боширов. — Мы, офицеры Комитета государственной безопасности, или где?
— Арлекин и Пьеро, вот вы кто, — сказал я. — Ладно, не поеду, глупо упираться, когда всё ясно.
— Молодец, — сказал Петров.
— Уважуха, — сказал Боширов.
Дождь утих. В разрыве облаков мелькнуло синее небо.
— Внимание! — объявили по радио. — Объявляется посадка на рейс «Ташкент-Москва». Пассажиров просим пройти к выходу на посадку. Внимание…
— Я же говорил, — сказал Петров.
— А ты не верил, — добавил Боширов.
Мы постояли ещё несколько минут, вдыхая свежий, пахнущий дождём и летней мокрой травой воздух, развернулись и вошли в здание аэропорта. Петров с Бошировым, а заодно и жизнь вместе с ними были правы — поздняк метаться, когда мяч в воротах. Надо доставать его из сетки и начинать с центра поля. Весь матч ещё впереди. Отыграемся.
[1] В нашей реальности отрывки из книги '«Пеле: Мастер и его метод» публиковались в газете «Футбол-Хоккей» на два с лишним года позже — в 1974/75 годах.
Глава вторая
Леонид Ильич. Новые заботы. Проектно-конструкторское объединение «Радуга»
Лето для меня закончилось на следующий день по прилёту в Москву. Утром, только успел позавтракать и допивал кофе, раздался телефонный звонок. Трубку сняла Ленка, которая уже проснулась и теперь активно исследовала новую квартиру.
— Алло! — услышал я её звонкий голос из прихожей. — Это квартира Ермоловых! У аппарата Лена! Кто говорит?
— Серёжка, там тебя какой-то дядька просит к телефону! — сообщила радостно, вбегая в кухню. — Говорит, что его фамилия Цуканов и он помощник самого Брежнева. Врёт?
Мама подавилась кофе. Папа засмеялся и похлопал её по спине:
— Привыкай, Надюша. Теперь у нас так.
— Не врёт, — сказал я, отставил чашку и пошёл к телефону.
Цуканов поинтересовался как мы долетели и сообщил, что через пятнадцать минут за мной приедет машина.
— Куда? — поинтересовался я коротко.
— Не телефонный разговор, извини, — сказал Цуканов. — Враг не дремлет, — и положил трубку.
Впрочем, я догадывался, куда. Ещё на последнем оздоровительном сеансе мы договорились с Леонидом Ильичом, его супругой Викторией Петровной, а также с Евгением Ивановичем Чазовым, что по возвращении из Кушки продолжим.
— Это только начало, — объяснил я. — Чтобы вернуть в норму ваш организм, Леонид Ильич, нужно больше времени. Вы его все эти годы не жалели.
— Время такое было, — сказал Брежнев. — Не до жалости к себе.
— Как в фильме «Коммунист»?
— Видел? — заинтересованно спросил Брежнев. Он любил кино, я уже знал об этом.
— Дважды, — признался я. — Мощное кино.
— Да, — вздохнул Леонид Ильич. — Кино хорошее. Ещё бы жизнь нашу к этому кино приблизить и совсем бы хорошо стало.
— Жизнь к кино или кино к жизни?
Брежнев остро глянул на меня.
— И Викторию Петровну слегка оздоровим-омолодим, — сказал я с невинным видом. — Если, конечно, она не против. А то неправильно будет. Муж и жена — одна сатана.
— Соображаешь, молодец, — засмеялся Брежнев и повторил то, что я слышал уже неоднократно. — Откуда ты только взялся, такой мудрый и сообразительный…
Когда я вышел на улицу ровно через пятнадцать минут, знакомая чёрная «волга» уже ждала меня у подъезда.
— Доброе утро, Василий Иванович, — поздоровался я, садясь на переднее сиденье.
— Привет, Серёжа, — ответил он, протягивая руку. — Ну что, поехали?
— Погнали.
Никаких спецсигналов на машине не было, мы и так, в обычном городском потоке, домчались до дачи Брежнева за привычные десять минут. Да и какой там поток — название одно. Московские улицы и проспекты широкие, машин относительно мало — езжай не хочу. Я вспомнил Нью-Йорк с его ревущими автомобильными стадами. Да, Москве пока в этом смысле далеко. Оно и к лучшему. Если всё пойдёт, как надо, скоро будем летать, а не ездить. Хотя нет, вспомнил я Гарад, всё равно будем и ездить тоже. И по морям-океанам плавать. С меньшими энергетическими затратами — это да, но будем.
Леонид Ильич встретил меня в прекрасном настроении и всё том же спортивном костюме.
— Прямо заждался я тебя, — сообщил он, улыбаясь. — Заварилась такая каша, что хлебать нам не обляпаться. Новая революция, мать её так! Хоть и научно-техническая, но всё-таки.
— Лёня! — укоризненно воскликнула Виктория Петровна.
— А что я такого сказал? Или ты думаешь, что в ближайшее время наш молодой человек не наслушается гораздо более интересных слов и выражений? Ха-ха.