В одном их сувенирных магазинчиков, расположенных на набережной, я купил ей небольшой серебряный браслет. Стоил он одиннадцать долларов, и я велел сделать на нем надпись: «Марианне с любовью. Фрэнк». Я подарил ей его в три часа ночи, когда мы стояли на террасе и наслаждались прохладой, доносившейся с океана. На ней был тонкий легкий пеньюар, а я был в шортах и курил сигарету. Вспомнив о своем подарке, я решил подождать подходящего момента, чтобы вручить ей его, а потом пошел в комнату и принес его.
Я испытал удовольствие, отдавая ей браслет. Мне редко приходилось дарить подарки, и теперь я не знал, что при этом сказать.
— Это тебе, Марианна, — неловко произнес я и протянул ей браслет.
Она удивилась и приняла его с радостным восклицанием:
— Фрэнк, это чудесно, — сказала она, прочитав вслух надпись: «Марианне с любовью. Фрэнк». — Она посмотрела на меня и улыбнулась. — Как здорово и оригинально сказано.
Мне послышались в ее голосе нотки сарказма, и это огорчило меня. Я тихо повторил:
— Да, оригинально, потому что раньше я никогда не говорил и не чувствовал ничего подобного.
Она моментально среагировала на мою интонацию.
— О, дорогой, я совсем не хотела тебя обидеть. Извини. Мне он очень нравится, и я всегда буду его носить. Пожалуйста, надень мне его. — Она протянула руку.
Я застегнул браслет у нее на запястье. На мизинце Марианна носила кольцо с алмазной гранью и двумя небольшими рубинами. Кольцо сверкнуло в лунном свете, и, глядя на свой подарок, я понял, какой дешевкой выглядит он по сравнению с великолепным кольцом. Я выругал себя за то, что купил его, он только подчеркнул разницу между нами. Я поклялся себе, что когда вернусь в Нью-Йорк, то заработаю приличные деньги и куплю ей что-нибудь такое, что смогло бы выдержать сравнение с ее драгоценностями.
Мы вернулись в Нью-Йорк двадцатого сентября. Я поселился у Марианны. Просидев несколько дней дома, я решил отправиться на поиски работы. Найти работу в Нью-Йорке все еще было трудно, и в первые дни мне не повезло.
Марианна, наоборот, была очень занята. У нее было сразу несколько заказов. Когда она работала, то становилась совершенно другим человеком. Она давала мне денег и выпроваживала из дома, говоря, чтобы я сходил в кино или куда-нибудь еще и не возвращался до вечера. Сначала это забавляло меня. Королева всегда права. Я любил наблюдать за ней, когда она рисовала, вокруг нее ощущалась мощная аура. Ее голова, глаза, все тело словно бы напрягались, вырабатывая энергию исключительно для работы. Если я заговаривал с ней, то она отвечала односложно или вообще не отвечала и часто расхаживала по студии, не замечая моего присутствия. Писала она резкими мазками, бормоча под нос проклятья, если не удавалось достичь нужного эффекта. Лицо ее было в краске от рук, когда она поднимала их, чтобы откинуть волосы со лба.
Но если день проходил удачно и Марианна оставалась удовлетворена своей работой, то вечером она была ласковой, любящей, веселилась, словно ребенок. Она шутила, мы пили шампанское, и я готовил что-нибудь вкусное на ужин. Стряпней занимался по большей части я, потому что Марианна сказала, что в этом смысле бесталанна и никогда не ест того, что приготовила сама. Иногда к нам заходили ее друзья — художники, писатели, мужчины и женщины, которые, казалось, жили в своем собственном мире. Когда меня представляли им, они, вежливо глядя на меня, интересовались, чем я занимаюсь, и, обнаружив, что я не принадлежу к их среде, так же вежливо отворачивались и в дальнейшем заговаривали со мной только в том случае, если им хотелось еще выпить. Тогда они окликали меня, словно я был слуга.
Но я был безнадежно, безумно влюблен. Королева всегда права. Королева отвела меня в магазин и истратила около трехсот долларов на новую одежду. У меня появились костюмы, пальто и рубашки, сшитые на заказ. Я носил непривычно роскошное нижнее белье и спал в шелковой пижаме. Поначалу я пытался найти работу, и когда у меня появился шанс получить ее, я, возбужденный, прибежал домой и сообщил об этом Марианне. Она нахмурилась и спросила:
— И сколько тебе будут платить?
— Девятнадцать долларов в неделю, — гордо сообщил я.