Пока я жил у Марианны, я много читал. У нее было много книг. Некоторые из них были хорошие, некоторые — плохие, но в них тоже не было ответа. Что люди думают обо мне? Что им нравится во мне? Почему они впускают меня в свои дома и сердца, когда я так мало даю им взамен?
Я скучал по Марианне. Весь день я спал, потому что устал. Но теперь, с приходом ночи, пришло какое-то новое, особенное чувство одиночества. Мне страстно захотелось пойти к телефону, набрать ее номер и услышать, как она ответит своим низким, мягким голосом:
— Здравствуй, дорогой.
Но я не мог сделать этого. К прошлому нет возврата. Я понял это много лет назад. Никогда нельзя вернуться — никогда! Наконец я уснул. «Марианна, Марианна! Даже сон мой полон тобой. С тобой моя ночь теплая и живая. Отпустишь ли ты меня когда-нибудь?..»
Я проснулся. Лучи солнца сквозь окно светили мне прямо в лицо. Я закрыл лицо руками, как бы не желая просыпаться и сталкиваться с реальностью нового дня. Но постепенно сон уходил. Мысли становились все ясней и ясней: «Уже утро, сегодня твой день, ты должен встретить его».
Я спустился в душ, потом вернулся в номер и оделся. Уходя, я повесил ключи на доску у портье. Это было слишком дорогое место для моего кармана. Два доллара в сутки слишком много. Мне следовало вернуться в гостиницу «Миллз», она более подходила для меня.
Я купил утренний выпуск «Таймс» и просмотрел объявления о работе. Я не знал точно, какую работу хотел бы получить, но в газете вообще не было объявлений подобного рода. Потом я прошелся по Шестой авеню, заходя подряд во все агентства по найму рабочей силы, но и там потерпел неудачу. Меня это не очень расстроило, я был уверен, что в конце концов найду работу. Наступит завтра, и это будет мой день.
Спустя два месяца все еще было «завтра», и я уже начал сомневаться, будет ли оно моим, как, впрочем, будет ли оно у меня вообще, как я постоянно обещал сам себе. Начался март, было еще довольно прохладно. Мое новое теплое пальто ушло вслед за часами, как и все остальное, что мне удалось продать. Я неделями не ел нормальной пищи, стоял в очередях за хлебом, за супом, в очередях по найму — во всевозможных очередях, но мне не удалось проработать ни единого дня.
Прошлую ночь я спал в подъезде, и рано утром меня, замерзшего, голодного и несчастного, выгнал дворник, который пришел убирать лестницу. Я до сих пор помню его громкую грубую ругань с иностранным акцентом. Он стоял в подъезде и грозил мне своей метлой.
— Ах ты, бродяга!
Я выскочил на улицу, словно вор, а ведь я украл всего одну ночь отдыха и спокойствия. Мне было холодно, хотелось есть. Машинально я сунул руку в карман за сигаретами, но их там не было. Я пошел вдоль края тротуара в надежде найти окурок, и мне удалось подобрать один. Впереди на улице показался мужчина. Выглядел он вполне прилично, и у него можно было бы попросить милостыню. Я следил за тем, как он приближался. Потом он прошел мимо, а я так и остался стоять неподвижно, провожая его глазами. Я рассердился на себя. Почему я не попросил у него денег? В этом нет ничего страшного, нужно просто жалобным голосом сказать: «Мистер…» Больше ничего говорить не надо, остальное всем известно. Но я не мог заставить себя сделать это, не мог, казалось, что-то внутри меня противилось этому. Словом, мужчина завернул за угол, а я отправился дальше.
«Глупец! — все время повторял я себе. — Глупец! Глупец! Неужели ты никогда не поумнеешь? Прекрати обманывать себя, ты ничем не лучше других. Попрошайка. Нищий. Лижи другим задницы, только так ты сможешь существовать. Вернись к Марианне, она примет тебя. Тебе снова будет уютно, тепло, ты будешь сыт, у тебя будет женщина. Боже, до женщины ли мне сейчас!» — Я рассмеялся.
Что бы я предпочел в этот момент: женщину или кусок мяса? Я снова рассмеялся. У меня потекли слюнки, когда я представил себе кусок мяса.
И вот я снова стоял перед ее дверью и нажимал звонок. Интересно, что я скажу ей? «Марианна, я голоден, устал, мне холодно. Пожалуйста, впусти меня, позволь мне вернуться. Я больше никогда, никогда не уйду. Пожалуйста, Марианна, пожалуйста».
А что если она ответит: «Убирайся!» Нет, она не может так ответить. Она моя, разве она не говорила этого? Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем дверь открылась.
— Нет, мисс Ренуар больше не живет здесь. В прошлом месяце она уехала домой на Гаити. Извините.