Феннелли улыбнулся, решив, что поймал меня.
— Но мы вели свои дела сами до того, как ты пришел к нам.
— Вы вели дела? — теперь пришла моя очередь улыбнуться. — Ты хочешь сказать, что до меня у вас все шло отлично? Ну что ж, если вы хотите вернуться к прежним временам, то пожалуйста. — Я обвел взглядом своих гостей. — Вы, парни, зависите от меня так же, как я завишу от вас. Если мне крышка, то и вам крышка, и наоборот. И еще одно. Не вздумайте хвататься за оружие, если начнете воевать с полицейскими. Тогда нам точно конец. Если же мы будем вести себя тихо и спокойно, то нас пронесет. Еще есть вопросы?
Вопросов больше не было, собрание закончилось. Присутствующие негромко переговаривались между собой. Я не тешил себя надеждой на то, что эти парни ничего против меня не замышляют. Просто я попытался внушить им, что если со мной что случится, то они потеряют последнюю рубашку.
Я знал их потаенные мысли и был уверен, что они осуществят задуманное, если решат, что это им вполне по плечу.
Глава седьмая
Я вернулся в отель около одиннадцати. Прошло уже два дня с тех пор, как Рут была здесь, но я все еще ощущал в комнате ее присутствие. Я злился на себя за то, что размяк. После Марианны я не пускал к себе в душу ни одну женщину и не хотел делать этого сейчас.
Я немного послушал радио, потом зазвонил телефон. Это был портье.
— К вам мистер Аллисон, сэр, — сказал он.
— Хорошо, пусть поднимется, — ответил я и подумал, что он, может быть, изменил свое решение.
Через несколько минут раздался стук в дверь, и я впустил Аллисона в комнату.
— Привет, — сказал я, — ну что, надумали?
— Я к вам по официальному делу, мистер Кейн, — ответил Аллисон.
Я указал ему на кресло и предложил выпить, но он отказался, и я налил себе.
— Что вы хотите знать? — спросил я.
Сначала он пристально разглядывал меня, потом заговорил, тщательно подбирая слова:
— Я проработал у вас около восьми месяцев. — Я кивнул. — Я хорошо знаю, что представляет из себя ваш бизнес, но есть несколько вещей, которые я хотел бы уяснить. Но это важно не только для меня, возможно, то, что вы скажете, пойдет и вам на пользу.
— Короче, — оборвал я его, — если смогу, то отвечу. — Я поднес стакан к губам, сделал глоток и стал ждать, что произойдет дальше.
Аллисон наклонился вперед и сцепил пальцы на коленях.
— Связаны ли вы с нью-йоркскими ростовщиками?
— Нет, — ответил я. У меня действительно не было с ними никаких отношений.
— На этот счет существует другое мнение, — жестко сказал Аллисон.
— Меня это не волнует, — отрезал я. — Невозможно запретить людям говорить что им вздумается. В этом плане у меня несколько специфический бизнес, и я не могу привлекать людей к ответу за клевету.
— А как насчет подпольной проституции?
— Ну, здесь вы можете меня совершенно исключить, я человек без предрассудков, но отнюдь не глупец.
— Значит, ваши интересы ограничиваются только тотализатором?
— Мои основные интересы, — подчеркнул я. Он и так знал об этом. — Да, главным образом, это тотализатор. Но у меня есть и другие интересы.
Аллисон откинулся на спинку кресла и задумался.
— Я бы, пожалуй, выпил, если предложение еще остается в силе, — сказал он, слегка улыбнувшись.
Я молча налил ему. Он до сих пор так и не объяснил мне цель своего прихода. Некоторое время мы сидели молча и смотрели друг на друга. Потом Аллисон стал разглядывать номер. Я терпеливо ждал, полагая, что он еще не готов сказать мне главное.
— Как давно вы знаете Рут Кабелл?
Вопрос удивил меня. Я решил не говорить ему всей правды.
— Ну, не так давно, — ответил я.
— Создается впечатление, что она принимает в вас большое участие.
— Вы разговаривали с ней? — Мне было интересно, что Рут рассказала ему обо мне.
— Вчера, — ответил он. — Почему она приходила к вам под вымышленной фамилией?
— Она работник социального обеспечения и, возможно, подумала, что если назовет свое настоящее имя, то я не приму ее. Вы знаете эту категорию людей. Ей хотелось направить меня на истинный путь, — я рассмеялся.
— Да, знаю, — медленно произнес Аллисон, но на этом его любопытство не закончилось. — Как вы познакомились?
— Это случилось лет шесть назад в больнице Беллевью. — Я закурил. — Я был болен, упал на улице, и меня привезли в больницу — голодный обморок. Я не ел несколько дней, у меня не было работы, и в течение нескольких месяцев я ночевал в подъездах, в метро и общественных туалетах. Наверное, она пожалела меня.