К обеду я прошел по всем адресам, но так и не получил работу. Один или два раза я заблудился, а когда обращался к прохожим, они отправляли меня в противоположном направлении. Здесь было совсем не так, как в Нью-Йорке, где прохожий всегда объяснит тебе, как пройти, но при этом у тебя появляется ощущение, что он смеется над твоим невежеством.
Я решил, что прежде чем отправиться куда-либо еще, мне следует позаботиться о ночлеге. Я открыл газету на странице с объявлениями о сдаче жилья внаем. Похоже, что все комнаты сдавались в одном районе. Зайдя в ресторан пообедать, я разузнал, как добраться туда. После обеда я сел в троллейбус и доехал до Стаффорд-стрит. Это был старый квартал в центре города. Вдоль улицы вытянулись серые и коричневые каменные здания, в окнах которых висели объявления «Свободно» или «Сдается». Пройдя немного, я остановился возле дома, который выглядел почище остальных. Я поднялся по ступенькам и позвонил. Ответа не было. Подождав несколько минут, я снова позвонил, и снова никакого отзыва. Я повернулся и стал спускаться по лестнице. Дойдя почти до половины, я вдруг услышал, как позади меня открылась дверь. Я вернулся наверх. Там стояла пожилая женщина, волосы которой были завязаны разноцветными ленточками.
— Что за идея будить человека средь бела дня? — недовольно спросила она. Голос у нее был хриплый и слегка дрожал.
— У вас в окошке висит объявление, мэм, — сказал я, указывая на бумажку. — Сдается комната.
— Не называй меня мэм, — проворчала женщина и посмотрела в том направлении, куда я указывал пальцем. — Ах, это, — сказала она уже более спокойно.
— Да, комната еще свободна? — спросил я.
— Нет, — быстро ответила женщина, — ее вчера заняли. Я просто забыла снять с окна объявление.
— Извините, что побеспокоил вас, — сказал я и начал спускаться по ступенькам. Женщина окликнула меня:
— Молодой человек! Вернитесь.
Я вернулся.
— Да, мэм?
— Прекрати называть меня мэм, мне это не нравится.
— Извините.
Она внимательно посмотрела на меня.
— Ты впервые в этом городе, да? — спросила она, что меня расстроило. Если она так легко смогла это определить, то какие шансы были у меня укрыться здесь?
— Да, — ответил я, — а что?
— Ничего. Откуда ты приехал? Из Нью-Йорка?
— Не ваше дело, — ответил я, начиная злиться. — Я просто спросил у вас насчет комнаты, но не предполагал, что попал в полицейский участок. Забудьте об этом. — Я повернулся.
— Подожди минутку, — сказала женщина. — Я не имею в виду ничего такого, просто хочу помочь тебе. Возможно, у меня найдется комната. Зайди.
Я прошел за ней в прихожую. С правой стороны была большая двустворчатая дверь. Женщина открыла ее, и я прошел за ней в большую комнату. По всей комнате были расставлены диваны и кресла, а в углу находился большой рояль, на котором стояло несколько пустых бутылок из-под виски. Повсюду были сигаретные и сигарные окурки — в пепельницах, на полу возле большого старомодного камина. Комната пропахла табаком и виски и еще чем-то таким, что напоминало запах, приносимый ветром от больницы, когда он дул в сторону нашего приюта.
— Мальчик, здесь отвратительно пахнет, — сказала женщина, втянув носом воздух, потом подошла к окну и открыла его. Окно было в дальнем конце комнаты. Я заметил большие распахнутые ставни. В комнату начал проникать свежий воздух.
— Садись, садись, — сказала женщина, указывая рукой на один из диванов. Сама она подошла к небольшому буфету, открыла его, достала джин, налила его в стакан и выпила залпом, даже не поморщившись. Потом она снова потянула носом воздух. — Ну вот, уже лучше.
Женщина представляла собой забавную картину, стоя у буфета в халате, напоминавшем кимоно, с седыми волосами, заплетенными в тугие косички и перевязанными ленточками. От выпитого джина лицо ее слегка раскраснелось. Я молчал, едва сдерживая смех. Вид ее здорово позабавил меня.
Женщина села на диван и посмотрела на меня. Несколько минут мы сидели молча, и меня уже начал утомлять ее пристальный взгляд. Наконец она заговорила: