В комнату вошла крепкая негритянка.
— Что вы хотели? — обратилась она к старухе.
— Мой внук только что приехал из Нью-Йорка. Покажи ему свободную комнату на третьем этаже.
Девушка скептически оглядела меня. Похоже, что старуха прочитала ее мысли и закричала:
— В чем дело? Ты слышала, что я сказала? Мой внук! Разве у меня не может быть внука? Я такая же женщина, как и все остальные, а у них есть дети.
Негритянка фыркнула.
— Я уже шесть лет служу у вас, миссис Мандер, но вы никогда о внуке не упоминали.
— Вот такие они, эти черномазые, — сказала старуха, оборачиваясь ко мне. — Если к ним относиться хорошо, то они очень быстро начинают считать себя хозяевами положения. — Она снова повернулась к негритянке и заорала: — Чертова черномазая! Я же сказала тебе, что он мой внук. Посмотри на него, он же похож на меня, у него такие же, как и у меня, глаза.
Негритянка посмотрела на меня, я чувствовал, что она колеблется.
— Ну-у, раз вы так говорите, миссис Мандер.
Старуха торжествующе воскликнула:
— Ну хорошо, он не мой внук. Я никогда не видела его до сегодняшнего дня. Но он будет здесь работать, и для всех остальных он мой внук. — Она повернулась ко мне. — Мэри невозможно обмануть, она давно работает у меня. Мы ведь не смогли обмануть тебя, Мэри, да?
— Не смогли, миссис Мандер, — сказала Мэри уже с улыбкой.
— Покажи ему его комнату, — сказала миссис Мандер. — А потом, ради Бога, принеси мне что-нибудь поесть. И приберись в этой чертовой комнате, здесь такой бардак. — Она направилась к двери, потом обернулась ко мне. — Ты ел, Фрэнк?
— Да, бабушка, — ответил я.
— Ну хорошо. Тогда иди в свою комнату, а через час я позову тебя. Мы пойдем за покупками. — Она вышла в прихожую и исчезла за дверью, расположенной позади лестницы.
Я стал подниматься по лестнице за Мэри. В доме стояла тишина, коридоры были грязные и плохо освещенные. Поднявшись на два пролета, мы остановились перед небольшой комнатой. Мэри открыла дверь, и я вошел за ней. Комната была маленькая, окна выходили на улицу. Они были закрыты тяжелыми черными портьерами. Возле стены стояла небольшая односпальная кровать, а в углу — умывальник.
— Туалет внизу, в прихожей, — сказала Мэри. — Там же комната миссис Мандер, моя комната наверху. Девочки живут на втором этаже.
— Спасибо, — сказал я.
Мэри посмотрела на меня.
— А ты действительно из Нью-Йорка?
— Да.
— Но ты ей не родственник?
— Нет.
Она вышла. Я закрыл дверь, снял пиджак, бросил его на кресло и растянулся на кровати. Я чувствовал себя усталым, до сих пор я не знал, что такое искать работу. Я посмотрел на потолок, потом на стену, пытался полежать с закрытыми глазами, но не смог. Тогда я встал, подошел к окну и плотно задернул черные портьеры. Полумрак комнаты заставил меня почувствовать себя лучше, я снова вытянулся на кровати.
Пусть старуха думает, что ей хочется. В одном она была права — здесь полиция меня не найдет. А когда все утихнет, я смогу уехать отсюда к родственникам. Я подумал о них. Интересно, как у них дела? Я представил себе, как переполошилась тетя после телеграммы от брата Бернарда и как дядя успокаивал ее. Черт возьми, брат Бернард, наверное, все-таки сумасшедший. Миссис Мандер подумала, что я бандит, скрываюсь от полиции… смешно… Балтимор… бабушка… бордель… не заводи фавориток… Я задремал.
Открылась дверь и вошла миссис Мандер, она была опрятно одета — обычная старушка, да и только. Я проснулся и сел на кровати.
— Собирайся, Фрэнк, — сказала она. — Мы идем за покупками.
Я встал, надел пиджак.
— Все в порядке. Я готов.
Мы вышли на улицу. Сначала мы отправились в мясную лавку, потом в бакалейный магазин. Миссис Мандер расплачивалась за продукты и доставку наличными. Потом мы зашли в небольшой магазин готового платья.
К нам подошел невысокий еврей.
— Слушаю вас, мадам, — сказал он. — Чем могу служить?
— Есть ли у вас хорошие подержанные пиджаки? — спросила миссис Мандер.
— Она спрашивает, есть ли у меня подержанные пиджаки? — воскликнул хозяин магазина, драматически воздев руки к небу, и показал на полки. — Да у меня самые лучшие пиджаки, совсем новые, их почти не носили.