— Почему ты не бежишь домой, детка? — На лице ее появилось какое-то зверское выражение, голос звучал зло и заносчиво.
Я положил руки на стол.
— Язык проглотил? — снова спросила она.
Не поднимаясь, я хлестнул ее по лицу тыльной стороной ладони, вложив в удар всю силу. Она вместе со стулом рухнула на пол, в уголках рта появились струйки крови. Она лежала на полу, подняв одну руку к лицу, и в оцепенении глядела на меня. Остальные девицы, посмотрев на меня, уставились на Мэри.
— Ты слишком много болтаешь, — сказал я и вернулся к прерванному обеду. Мэри одной рукой оперлась о стул. Халат ее распахнулся и вывалилась грудь — большая и тяжелая, похожая на переспелую дыню. Мэри стала вытирать полой халата кровь с лица. Казалось, она сомневается, садиться ли ей на прежнее место. Я понял, что она боится меня.
— Садись доедай, — сказал я. — Потом пойдешь наверх и умоешься. Тебе надо работать. — Я говорил ровным, бесстрастным голосом, который много раз слышал у Феннелли. Мне даже казалось, что он звучит жестко.
Мэри запахнула халат и села.
— Я же говорила тебе, я же говорила, — хихикнула миссис Мандер. — Я же говорила, чтобы ты оставила его в покое. — Она снова хихикнула.
Девицы по очереди заканчивали еду и уходили, они не говорили о том, что произошло. Наконец за столом остались только мы с миссис Мандер. Старуха была слегка пьяна. Она, наверное, могла пить как верблюд.
— Фрэнки, мальчик мой, — сказала она, — я всегда считала, что здесь нужен мужчина, который смотрел бы за порядком.
Около половины восьмого девицы спустились из своих комнат в гостиную. Они были в платьях из черного блестящего атласа и тщательно накрашены. Я понял, что под платьями у них ничего нет. Это было видно по тому, как подрагивали при ходьбе их груди и как плотно платья облегали бедра и задницы. В полутемной гостиной они расселись небольшими группками и начали болтать в ожидании звонков в дверь. Большая Мэри тоже спустилась вниз и, проходя мимо меня, молча кивнула, как будто ничего не произошло. Ее называли Большой Мэри, чтобы не путать с темнокожей служанкой. Через несколько минут пришла и служанка. В отличие от других девиц она была в ярком ситцевом платье, которое резко контрастировало с ее темной кожей. Она уселась за рояль и начала тихонько наигрывать и напевать низким, печальным голосом. Это была ее работа по вечерам.
Откуда-то из глубины дома появилась миссис Мандер. Она была абсолютно трезвой. Не знаю, как ей это удалось, потому что когда мы уходили из кухни после обеда, она с трудом переставляла ноги. Одета она была почти шикарно, волосы тщательно уложены, лицо напудрено, на носу очки.
— Запомни, — сказала она мне, — деньги бери вперед. Пять долларов с клиента и двадцать пять, если он собирается остаться на всю ночь. Стой здесь, рядом с гостиной, впускать гостей я буду сама. Если я решу, что с кого-то из них можно взять больше, я шепну тебе, сколько именно.
Миссис Мандер вошла в гостиную, открыла буфет, достала несколько бутылок, расставила их на рояле и поставила рядом стаканы. Потом вышла.
— Следи, чтобы никто не напился, от этого только одни неприятности. — Зазвенел звонок. — Открой, — сказала она, возвращаясь в гостиную. Я заметил, что девицы преобразились, выпрямились в своих креслах, на их лицах появилось любопытство. Работа началась.
Я подошел к двери. Там стоял мужчина небольшого роста. Он выглядел как банковский служащий или владелец небольшого магазина. Я открыл дверь и впустил его. По тому, как он уверенно направился в гостиную, чувствовалось, что он завсегдатай. Я услышал, как он здоровается со всеми. Спустя несколько минут он вышел из гостиной с Большой Мэри. На лице ее светилось торжество — она заполучила первого клиента. Мужчина вынул деньги и протянул мне. Там было три доллара. Я посмотрел через дверь на миссис Мандер и показал ей три пальца. Она согласно кивнула.
— Все в порядке, — проворчал я, решив, что это постоянный клиент.
Снова раздался звонок. Пришел еще один гость. Я впустил его, и он прошел прямо в гостиную. Мужчины продолжали приходить, до меня доносился звон стаканов, смех и тихая музыка. Некоторые из девиц разошлись с клиентами по комнатам. Большая Мэри спустилась вниз со своим коротышкой и помогла ему надеть пальто.
— Увидимся на следующей неделе, — сказала она.
— Конечно, — сказал он, и я выпустил его на улицу.
Мэри вернулась в гостиную.
Ночь шла своим чередом без каких-либо происшествий. В ней было множество различных звуков: звон стаканов, «Сент-Луиз блюз», шум воды в туалете, скрип дверей, визгливый голос миссис Мандер, шаги на лестнице, приветствия при встрече и расставании, шелест платьев, скрип кроватей. Это были ночные звуки, грязные звуки. Ночь шла своим чередом.