— Сейчас я соберу свои вещи и уйду отсюда к чертовой матери, и только попробуйте задержать меня! Если вы это сделаете, то я растрезвоню по всему городу, как вы позволяете своим телеграфисткам обчищать постояльцев. Посмотрим, как вам это понравится. — Я направился к двери.
— Ну хорошо, мистер Кейн, не волнуйтесь, — сказал управляющий. — Предположим, что я позволю вам забрать свои вещи. Тогда вы забудете об этом инциденте?
— Можете успокоиться, я ухожу! — зло крикнул я. — Вы можете забыть обо всем, но я не забуду.
Хлопнув дверью, я вернулся в свою комнату и стал укладываться. Когда все было готово, я спустился на лифте вниз. Выйдя из гостиницы, я остановился возле киоска из углу и купил газету.
— Вы не знаете, где можно снять недорогую комнату? — спросил я у продавца.
— Конечно, знаю, — ответил он и написал мне адрес на клочке бумаги. Дом находился в нескольких кварталах от гостиницы, и я направился прямо туда. Я снял комнату за три с половиной доллара в неделю, заплатив за две недели вперед. У меня осталось три доллара и около восьмидесяти центов. Комната была гораздо хуже гостиничной, но, в конце концов, я мог в ней спокойно прожить две недели.
На следующий день я отправился на поиски работы, и мне повезло. В мои обязанности входило доставлять из большого магазина на Сентрал-стрит бакалейные и мясные заказы. Жалование мне положили четырнадцать долларов в неделю. Я вернулся домой усталый и растянулся на кровати. Бегать целый день с заказами оказалось довольно утомительно, а последние несколько месяцев я, в основном, отдыхал. Я сел на кровати и попытался прикинуть свой бюджет. Взяв листок бумаги и карандаш, я написал:
Комната — 3 доллара
Питание — 7 долларов
Итого — 10 долларов
Заработная плата — 14 долларов
Остаток — 4 доллара
Я посчитал, что доллара в день на еду мне будет достаточно. Завтрак — чашка кофе и рогалик, обед — кофе с бутербродом или тарелка супа и кофе, ужинать буду в кафетерии. Я снова лег на кровать. Волноваться было не о чем, как-нибудь проживу.
Но случилось то, чего я не принял в расчет.
Глава третья
На работу я приходил к семи утра. В начале рабочего дня я разносил утренние заказы. Продавцы подготавливали их с вечера, а я забирал их, укладывал в тележку и развозил. Работа мне не очень нравилась, но возможность откладывать по четыре доллара в неделю вселяла надежду скопить денег и уехать на Восток, где я предполагал разыскать родственников.
Это произошло спустя два дня. Я нес заказы в тележку и внезапно почувствовал боль и слабость. Первой мыслью было, что я отравился несвежей пищей. Мне показалось, что тротуар наклонился в сторону здания, мне все труднее было держаться на ногах. Я выронил заказы на землю и завалился на стену, недоуменно глядя на месиво из разбитых яиц и молока. Меня прошиб пот. Я собрал в кулак всю силу воли и только поэтому не свалился на землю. Я упорно боролся с самим собой, понимая, что мне нельзя падать, никак нельзя, но стена уходила вверх, а тротуар неотвратимо приближался.
Из магазина вышел хозяин, посмотрел на месиво, потом на меня, держащегося за стену. Я был бледен, как полотно, пот заливал глаза, и я плохо видел. Хозяин даже не сделал попытки помочь мне. Я хотел обратиться к нему, но смог лишь пролепетать что-то невнятное.
— Зайди в магазин и подожди, пока не протрезвеешь, — сказал он и, развернувшись на каблуках, вернулся в здание.
Я беспомощно посмотрел ему вслед. Потом попытался снова что-то сказать, но не смог. Я стоял, прислонившись к стене и надеясь, что все-таки смогу не упасть. Меня охватило чувство ярости, стыда и унижения. Этот сукин сын подумал, что я пьян! Мне хотелось плакать, но сил на слезы не было — надо было бороться и устоять. Я шел как по канату, боясь свалиться каждую секунду. В конце концов я медленно сел на тротуар и опустил голову на руки. Я закрыл глаза и теперь не видел этот ужасный наклон, которого так боялся. Я попытался не думать о нем, не думать вообще ни о чем.
Через некоторое время все прошло и я почувствовал себя лучше. Подняв голову, я открыл глаза — они были мокрыми от слез. Ужасно болела голова, но тротуар уже выглядел нормально. Я поднялся, чувствуя, что меня еще трясет. Держась за стену, я добрался до дверей магазина. Мимо меня прошел продавец, чтобы убрать на тротуаре. Я дотащился до маленького стеклянного закутка, который хозяин называл своим кабинетом.
— Мистер Роджерс, — начал я.
— Вот твои деньги, Кейн, — сказал он и протянул мне пять долларов.