Март сменился апрелем, апрель маем, май июнем. Я купил себе кое-что из одежды, но большей частью ходил в рабочих брюках и рубашке. Я купил себе также новый костюм, но мне некуда было его надевать, кроме как к Гаррисам.
Однажды утром, когда я помогал разгружать грузовик, прибывший со склада, водитель сказал мне, что переходит работать на другой грузовик.
— А кто будет работать на этом? — спросил я.
— Тони, — ответил он. Тони был его помощником.
— Это значит, что тебе понадобится другой помощник, — сказал я.
— Конечно. Даже два — один для меня, другой для Тони.
Я задумался. Это была бы подходящая работа для Тома. Я решил поговорить с мистером Рейзеусом, когда он на следующее утро зайдет к нам.
Когда мистер Рейзеус появился, я попросил его уделить мне несколько минут и рассказал про Тома. Он поинтересовался, надежный ли Том парень.
— Очень надежный, — сказал я. — Он тоже хочет работать, и работа ему просто необходима.
Мистер Рейзеус покачал головой.
— У меня всегда были неприятности с черномазыми, — сказал он. — Первые несколько недель они работают хорошо, но как только у них в карманах заведется несколько долларов, они исчезают и пьянствуют до тех пор, пока не спустят все до последнего цента.
— Не знаю, как насчет других, но за этого парня я ручаюсь. Он будет работать очень хорошо, он не пьяница.
Мистер Рейзеус удивленно посмотрел на меня.
— Ты так хорошо знаешь этого парня?
Я кивнул.
— Я работал с ним раньше, он хороший работник.
Мистер Рейзеус пожал плечами.
— Ну хорошо, пусть зайдет ко мне на следующей неделе, я поговорю с ним.
— Спасибо, мистер Рейзеус, — сказал я и вернулся к работе. Настроение у меня было хорошее. Теперь моим друзьям станет немного полегче. Я с нетерпением ждал воскресенья, когда смогу пойти к ним и сообщить эту новость.
Воскресный день был солнечным, ясным и теплым. Я надел новый костюм и отправился к Гаррисам. Всю дорогу я представлял, как они обрадуются, услышав эту новость, особенно миссис Гаррис. Войдя в подъезд, я подумал, что этот старый курятник всегда неизменен: и запахи в нем одни и те же, и вечно скрипят под ногами растрескавшиеся ступеньки. Электрическая лампочка была слишком маленькой для такого подъезда, и в нем царил полумрак.
Я открыл дверь и вошел в квартиру. Элли сидела за столом и читала «Санди ньюз» на странице с цветными комиксами. Окно было открыто, и в кухню со двора доносился привычный гам: где-то плакал ребенок, кричали друг на друга муж с женой, а фоном для этой картины нищеты служила звучавшая по радио негритянская музыка.
— Привет, Фрэнки, — сказала Элли, взглянув на меня.
— Привет. А где все?
— Мама пошла в церковь с Сэмом, а Том ушел рано утром и вернется к вечеру.
Элли говорила медленно, словно устала. Я положил пакет на стол и развернул его.
— Продукты лучше убрать в холодильник, чтобы не испортились, — сказал я.
Элли встала и молча убрала масло и все прочее в холодильник. В кухне было жарко, я снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула и посмотрел на нее. На ней было новое платье из блестящего черного атласа, плотно облегающее грудь и подчеркивающее ее форму. По тому, как платье обтягивало ее бедра, когда она двигалась, я понял, что под ним ничего нет. Убрав продукты, Элли вернулась на свой стул.
Время тянулось медленно, пот тек по шее за воротник и дальше на спину, под майку. Я расстегнул ворот.
Элли опустила голову на руки, лежащие на столе. В вырезе платья мне была видна ее грудь.
— Что случилось, Элли? — спросил я. — Ты плохо себя чувствуешь?
— Да, я заболела.
Я подошел к ней.
— Что тебя беспокоит?
Она не ответила и встала.
— Дай мне сигарету, — попросила она.
Я вынул из кармана пачку и достал ей сигарету. Когда она наклонилась вперед, чтобы прикурить, я заглянул в вырез ее платья и невольно обнял ее и прижал к себе. Я ощутил ее тело, но она не сделала движения навстречу мне, а застыла в моих руках, словно каменная. Я сунул руку за вырез платья и коснулся ее груди, пытаясь как-то расшевелить ее, но она продолжала стоять с абсолютно безразличным видом, держа в руках зажженную сигарету. Я отпустил ее и снова сел, чувствуя, что меня отвергли. Не глядя на нее, я закурил.