Элли подошла к окну и стала смотреть во двор. Через несколько минут она отвернулась от окна и подошла ко мне. Я сидел, не поднимая головы.
— Это не значит, что я равнодушна к тебе, Фрэнки, — ласково сказала Элли. — Я хочу тебя сильнее, чем кого-либо. Но я больна.
— Если ты больна, — недовольно проворчал я, — то почему не идешь к доктору?
— Я ходила, — глухо ответила она, и в ее голосе прозвучал плохо скрываемый страх.
Я поднял взгляд и посмотрел на нее. Лицо ее по-прежнему ничего не выражало.
— И что он сказал? — спросил я.
Элли отодвинулась от меня, помолчала несколько секунд, потом ответила:
— Я заразилась.
— Триппер?! — спросил я, потрясенный.
Прошло еще несколько секунд, прежде чем она ответила.
— Сифилис, — сказала она и резко опустилась на стул, глядя мне в глаза.
Я не знал, как реагировать на это, в голове творилось что-то невообразимое. Я открывал рот, как рыба, но не мог выговорить ни слова. В глазах Элли был вызов. Я мало что знал об этой болезни, но одно знал точно — что это очень плохо.
— И что ты собираешься делать? — наконец вымолвил я.
— Не знаю. Доктор сказал, что мне надо обратиться в больницу.
— Ты больше не должна… — я запнулся.
Элли встала.
— А почему бы и нет?! — с яростью воскликнула она. — Почему я должна бросить это занятие? Ведь именно благодаря ему я подцепила эту заразу.
— Но ты можешь заразить кого-нибудь.
— А с чего меня должно это волновать? Их ведь не волновало, когда они заразили меня! Так пусть им будет хуже. Я не собираюсь из-за них обрекать семью на голод.
— Пусть это тебя не беспокоит, — сказал я. — Мой хозяин хочет видеть Тома, чтобы поговорить с ним насчет работы грузчика.
Элли с явным недоверием посмотрела на меня.
— Это ты просто так говоришь.
— Нет. Я говорю правду. Он сказал мне, что хочет поговорить с Томом.
Элли поверила мне.
— Вот видишь, — продолжал я, — ты можешь лечь в больницу и вылечиться, о родных тебе не надо беспокоиться.
Она расчувствовалась, но от слез удержалась. Потом подошла ко мне и взяла меня за руку.
— Это так здорово, Фрэнки, — сказала она, улыбаясь. — Но мне все-таки трудно в это поверить.
Вошла миссис Гаррис. Некоторое время она стояла в дверях, наблюдая за нами. Элли подбежала к ней.
— Мама, Фрэнки сказал, что его хозяин хочет поговорить с Томом насчет работы!
Лицо пожилой женщины расплылось в улыбке.
— Это правда, Фрэнки? — спросила она.
Я кивнул.
— Да, мэм, это правда. Он хочет поговорить с Томом прямо на этой неделе.
Миссис Гаррис смотрела на меня с восхищением.
— Господь позаботился о нас, когда Том привел тебя, — сказала она.
Элли и миссис Гаррис были счастливы. Вошел Сэм, и они сообщили ему новость. Через некоторое время я попросил Сэма сходить в магазин и купить пачку сигарет и большую бутылку содовой. Было жарко, и хотелось выпить чего-нибудь холодненького. Элли пошла вместе с Сэмом. Том все не появлялся.
Миссис Гаррис села в свое старое кресло-качалку, и деревянный пол заскрипел. Подождав, пока шаги детей стихнут в подъезде, она заговорила:
— Ты настоящий наш друг, Фрэнки, мы глубоко ценим все, что ты сделал для нас.
— Да я ничего не сделал, — сказал я смущенно. — Вы сделали для меня гораздо больше, и я все равно никогда не смогу отблагодарить вас за это.
Миссис Гаррис помолчала некоторое время, потом продолжила:
— Я никогда не спрашивала тебя от этом раньше, Фрэнки. Может быть, это не мое дело, но есть ли у тебя друзья, кроме нас? Я имею в виду — друзья среди белых людей?
Прежде чем ответить, я подумал о Джерри, Марти и своих родных.
— Нет, — ответил я. — А если и были, то давно.
— А ты никогда не пытался разыскать их, увидеться с ними?
Я покачал головой.
— Вряд ли из этого вышло бы что-нибудь хорошее. Это было так давно, что они, наверное, уже забыли обо мне.
— Настоящих друзей никогда не забывают, — сказала миссис Гаррис, — поэтому не имеет значения, как долго ты не виделся с ними. У тебя должны быть друзья среди белых. — Она слегка замялась. — У тебя должны быть друзья, с которыми ты мог бы хорошо проводить время: парни и девушки твоего возраста.
— Но я прекрасно провожу время с вами, все вы так добры ко мне.
— Но ты никуда не можешь пойти с нами, скажем, на танцы. Мы черные, и это не положено.
— Ну, это меня не волнует, я вообще не люблю танцы.
Она улыбнулась.
— А еще я должна сказать тебе вот о чем: мне кажется, что ты нравишься Элли, но если она будет строить какие-то планы, то это принесет нам одни неприятности. Я не хочу обижать тебя, но это не годится. — Я задумался, а миссис Гаррис продолжила: — Она всю неделю ждет воскресенья, ждет, когда ты придешь, и наряжается к твоему приходу в свои лучшие платья.