Я встречался с Терри вечером по средам. В воскресенья я не хотел с ней встречаться, потому что пришлось бы тратить больше денег, а толку все равно не было бы никакого. Это не значило, что она мне не нравилась, с ней все было в порядке, но после того, как мы расставались, я приходил домой возбужденный, метался в кровати, не спал всю ночь. Я не мог заставить себя пойти к проституткам, чтобы снять это напряжение, потому что знал, что они из себя представляют. Итак, я метался в кровати и проклинал эту суку и говорил себе, что больше никогда не пойду с ней, и в то же время думал, что когда-нибудь все равно трахну ее. Я говорил себе, что оторву ей уши, если она попытается остановить меня, но, конечно, не делал этого. Единственное, что я сделал, так это перестал встречаться с ней по выходным. Мы шли в кино, потом я провожал ее домой, несколько минут мы стояли в подъезде, я торопливо срывал несколько поцелуев и уходил. После рабочего дня я уставал, и поэтому мне удавалось уснуть.
Был четверг, и я занимался тем, что разносил заказы на дом. В этот день я никак не мог успокоиться, потому что накануне вечером засунул руку Терри под платье и коснулся ее теплой и мягкой груди. Она позволила мне подержать там руку, но когда я другой рукой попытался погладить ее по коленке, она оттолкнула меня. Я пытался представить себе, что она почувствовала, и эта мысль преследовала меня.
Я нажал дверной звонок. Дверь мне открыла молодая женщина с растрепанными белокурыми волосами и узким лицом, одетая в старое платье. Она стала нашей покупательницей недавно; талоны на питание она уже использовала и, сделав заказ, попросила доставить его к ней домой, так как к этому времени она надеялась получить деньги.
— Бакалейные товары, — сказал я, проходя в прихожую. — За все один доллар двадцать пять центов. — Я помнил, что Гарри говорил мне не оставлять заказ, если не получу денег.
— Отнесите это, пожалуйста, на кухню, — произнесла женщина низким тихим голосом.
Я прошел на кухню, положил пакет и повернулся к ней.
Женщина смотрела на пакет голодными глазами.
— Мой муж придет домой через несколько минут, — сказала она. — Он принесет деньги. Не могли бы вы оставить продукты, а деньги я занесу позже?
— Извините, миссис, — сказал я, — я бы рад, но не могу. На пакете пометка «уплата при доставке», и хозяин уволит меня, если я нарушу его указания. — Я взял пакет.
— Подождите, — занервничала женщина, — вы можете подождать несколько минут? Он должен вот-вот прийти. — В комнату вошла девочка лет шести. Это была ее дочь. Она взяла ребенка на руки. — Вы можете присесть.
Я сел на стул рядом с пакетом и закурил, предложив сигарету женщине, но она отказалась. Докурив, я поднялся.
— Уже поздно, мне пора возвращаться в магазин, а то хозяин хватится меня, — сказал я.
— Пожалуйста, подождите еще несколько минут. Он должен сейчас прийти. — Женщина подошла к окну и выглянула на улицу. — Он должен сейчас прийти, — нервно повторила она.
Черта с два! Если он и придет, то у него не будет денег. В любом случае мне придется уносить пакет назад. Однако я подождал еще пять минут и поднялся.
— Извините, миссис, но мне надо возвращаться. Если ваш муж вернется, то пошлите его в магазин, и мы отдадим ему заказ. — Я положил пакет на плечо.
— Пожалуйста, — умоляюще сказала женщина, — не уносите, оставьте. Как только он вернется, я сразу пошлю его заплатить. Честное слово.
— Послушайте, миссис, я вам верю. Я бы оставил вам пакет, но не могу. Если я сделаю это, хозяин уволит меня.
Конечно, мне было жаль ее, я также сожалел о том, что не могу оставить пакет, но у меня не было выхода. Я достаточно наслушался историй о жульничестве с заказами.
— Но мы ничего не ели весь день, только ребенок. Мой муж пошел устраиваться на работу. Мы заплатим.
— Миссис, почему вы говорите это мне? Скажите это моему хозяину. Если он поверит вам, я принесу пакет.
— Я говорила, — ответила женщина и, опустив ребенка на пол, села. По ее тону я понял, каким был ответ.
— Что же тогда я могу сделать? — сказал я и направился к двери. И тут мне в голову пришла мысль. Я повернулся к ней. — Разве что?.. — Я произнес только эти два слова, но наступившая за этим тишина наполнилась значением.
Сначала в ее глазах блеснул луч надежды, но он сразу исчез, как только она посмотрела мне в лицо. Покраснев, она опустила взгляд на свои судорожно сжатые руки.
Я тоже взглянул на них. Они были красные и страшные от работы. Это были руки молодой женщины, преждевременно состарившиеся от домашней работы.