— Мы уже взяли его след!
— Я в тебе ни секунды не сомневался, Кане[1].
Помощник низко поклонился и открыл дверцу кареты перед священнослужителем.
Через минуту они покинули скотный двор в сопровождении четверых всадников. Опытные охотники, воспитанные Кане, могли изловить кого угодно, хоть самого дьявола. И Верона был уверен — уже к полудню, на шеи беглеца будет красоваться петля, пропитанная солью.
В имении Висконти остались доверенные люди кардинала — дознаватели святого ордена. Им было приказано внимательно осмотреть двор и погреб, чтобы определить того, кто помог сбежать демону среднего порядка.
Дознаватели хорошо знали свое дело. Им быстро удалось обнаружить следы того, кто помог осуществить побег.
— Это была девушка, брат Люциус, — ответил первый дознаватель.
— Ты прав, брат Гвидо. Получается, у нас появился основной подозреваемый.
Снаружи послышался истошный вой собаки.
— Павел, посмотри, кто там к нам пожаловал? — без особого волнения попросил брат Люциус.
Младший послушник кивнул и размеренным шагом направился к выходу. Воцарилась тишина. Брат Гвидо измерил пальцами несколько следов у дороги, зафиксировал в памяти повреждение у задней подковы справа и внес данные в тетрадь. Хорошая примета, трещина у самого основания! Найти такого коня будет несложно, особенно если знаешь где искать.
Дознаватель разогнул затекшую спину, тяжело вздохнул и обратился к Люциусу.
— Нам пора! Поторопи послушника Павла.
Тот выругался, хотел возразить, но все-таки поплелся на скотный двор. Помнил, как за недавнее возражение получил звонкую оплеуху от наставника.
На горизонте появились первые лучи солнца, мир накрыла ослепительная утренняя пелена. У ворот возникли две фигуры — очень похожи на братьев Павла и Люциуса. Но это были не они. Гвидо отругал себя за неосмотрительность, но было уже поздно. Два сеньора приблизились к представителю святой инквизиции. Один был статен и скуласт и носил тонкие длинные усики с бородкой. Второй, совсем юн — черты лица довольно гладкие, миловидные: небольшой нос, крохотные зеленоватые глаза да тонкие губы. Но оба при шпагах и странных эмблемах на куртках — игла и две нити.
— Чем обязан, благородные сеньоры? — поинтересовался Гвидо.
— Мы ищем беглеца, — ответил юноша, наплевав на манеры представиться и назвать свое имя.
Гвидо улыбнулся:
— Увы, но человек, которым вы интересуетесь — забота святой инквизиции.
— Мы ищем беглеца! — упрямо повторил юноша.
Гвидо недоверчиво уставился на юношу — в наивном взгляде мелькнуло нечто неуловимо серьезное, что приобретается с годами и огромным жизненным опытом. Нахмурив лоб, инквизитор покосился на запястье второго сеньора. Извилистая линия темного следа уходила под пышный рукав куртки.
— Кто вы сеньоры? И где мои братья? — недоверчиво поинтересовался Гвидо, прижав к себе кожаную суму в которой содержались найденные им следы.
— Мы ищем беглеца! — прорычал юноша. Его глаза блеснули дьявольским огнем.
Волнение внезапно сменилось осознанием огромной опасности.
Гвидо попытался убежать — но у него ничего не вышло. Скуластый схватил его за воротник и буквально пригвоздил к земле. Удивительно, но при его скромной комплекции он обладал нечеловеческой силой.
Юноша улыбнулся — поковыряв в зубах длинным черным ногтем, затем присел рядом с инквизитором и приставил ноготь к горлу пленника.
— Я тебя еще не отпускал! — предупредил он Гвидо.
Из широкого рукава, где скрывалась мрачная татуировка, выползла ядовитая змея.
Проводник хорошо держался в седле. Зато с моим умением верховой езды, я еле поспевал за ним, пытаясь справиться с ретивым конем что достался мне. Лишь когда мы попали на горную тропу, стало немного легче. Конь стал двигаться осторожно, постоянно оглядываясь.
— Ей, уважаемый! А куда мы путь держим? — поинтересовался я.
Ответа не последовало.
Я поравнялся с всадником. Покосился на проводника: мужчина средних лет, щуплый и седовласый — неприметная внешность, на такого взглянешь и забудешь. Единственное, что привлекало внимание — это черная перчатка на левой руке.
— Может быть, все-таки потрудитесь ответить? — поинтересовался я.
Но проводник проигнорировал и эту просьбу.
Кони взбирались тяжело. Часто топтались на месте, и их приходилось постоянно подгонять, ударяя по бокам и цокая языком. Наконец мы выбрались на плато — тут было много густых кустарников и сухих карликовых деревьев. Проводник спешился, подошел к моему коню и взял того под уздцы.