Начиная с 2130 года на щемлю обрушились сильнейшие засухи, сопровождаемые лесными пожарами и выбросом углерода. Многие виды животных, которые не смогли адаптироваться к изменяющимся условиям, попали в красную книгу. А прибрежные зоны стали непригодными для жизни. Не сказать, что наступил апокалипсис, но мир моего будущего сильно изменился, а человек как всегда — просто приспособился под возникшие обстоятельства. Крупные корпорации выделили природные зоны резерваций, а города сделали закрытыми эко-системами. Впрочем, как мне казалось, мы получили не самый худший сценарий будущего. Нас не поработили искусственные системы интеллекта, а власть не скатилась к жестокому авторитаризму. Хотя на счет последнего я, конечно же, поспорил бы да только увы — не с кем.
— А ну стоять!
Кони заржали и встали как вкопанные. Дорогу нам перекрыли несколько пеших стражей в помятых доспехах и шлемах. На поясе ножи и сабли, а внешний вид далеко недружелюбный.
— Кто такие? А ну отвечай! — Спросил впередистоящий: худощавый, низкорослый страж с длинными усами и крючковатым носом.
По всей видимости, это были представители власти, а не разбойники с большой дороги, так что скрывать я ничего не стал и спокойно сообщил:
— Я сопровождаю Катерину из рода Висконти во Флоренцию. Недавно на нее было совершенно нападение, которое благополучно разрешилось в нашу пользу.
Странная фраза, но стражи меня поняли. Только вот дорогу уступать нам не собирались.
В этот самый момент в разговор вмешалась сама Катерина. Она выглянула из кареты и недовольно заявила:
— Освободите путь! Я спешу по важным делам! Кондотьеры[2] напрямую подчиняются совету Десяти, в который входит мой отец. И вы не смеете чинить нам препятствие!
Осклабившись, стражи уставились на девушку и медленно двинулись к карете. Но я предупредительно выставил в качестве заграждения хлыст, а затем покачал указательным пальцем в знак предупреждения.
Усатый нахмурился и, обернувшись, посмотрел на помощников. На их лицах застыла глупая ухмылка. Меня всегда удивляли подобные простаки, которые привыкли оценивать силу не по качеству, а по количеству.
— Поехали, Арлекин! — приказала Катерина и стукнула по крыше кареты.
— Пропустите, — спокойно произнес я.
Но стражи и не подумали подчиняться. Впрочем, чего я от них ждал — наемники это не военные, им зачастую закон не писан. Привыкли к тому, что война все спишет. Так что на таких ребят уговоры и разговоры вряд ли подействуют. Они порой хуже мародёров.
Один из стражей — лысый, похожий на жердь, подошел к козлам, и, достав нож, наставил оружие на меня. И знаком приказал молчать! Ох, неправильный ход. Подчинится такому может лишь трус или полный идиот. Впрочем, и нападать на противника в лоб, сейчас не имело никакого смысла. Семеро против одного — плохой расклад.
С наглым видом, усатый, схватившись за дверцу, все-таки немного помедлил, а потом попытался осторожно заглянуть внутрь. Но Катерина, скорее всего, была к этому готова. Она резко открыла дверцу, ударив любопытного наемника по лбу веером.
Я дернулся вперед — и тут же острие ножа уперлось мне в живот.
В направлении кареты ринулись еще двое воинов. Но и они опоздали! Оглушающий свист предостерег нас от начала серьезного конфликта.
К карете, с важным видом, подъехали латники на конях. Пять человек. Одеты единообразно, что подтверждало их принадлежность к регулярным войскам.
— А ну прекратить возню! Живо! — рявкнул здоровяк с седой бородой.
Усач обернулся, мгновенно оценил ситуацию и быстро отошел в сторонку как ни в чем не бывало.
— Дежурная проверка, капитане.
— А у вас разве могут быть вопросы к представительнице знати?
— Никак нет, — отрапортовал усач.
— Тогда проезжайте! — махнул рукой седобородый, и я незамедлительно исполнил его приказ.
Ближе к вечеру, как и планировалось, мы оказались у стен города. Толпившихся у ворот торговцев гнали вон, чтобы они устраивались на ночлег в нижний город, а у нас проблем не возникло — стражи сразу приметили знакомую карету и пропустили внутрь.
Дальше кони шли медленно, давая мне возможность осмотреть извилистые улочки и разношерстную публику. Минут через двадцать, мы оказались возле небольшого двухэтажного дома с высокой часовой башней в её правой части.
Нас уже встречали многочисленные слуги.
Я спрыгнул с козел и проследил за тем, как Катерину проводят в дом несколько молодых девушек. Ко мне подошел конюх, забрал хлыст и указал на парадный вход, возле которого стоял грузный мужчина в серых одеждах. Был он при шпаге и пистоле. Я не ошибся, если бы назвал его начальником охраны. Представителей этой должности можно узнать по одному тяжелому взгляду. Хмурый, пристальный, недоверчивый — он всегда должен подозревать всех вокруг, даже собственных нанимателей.