— Что вам от меня надо?
— Хочешь, я суну тебе горлышко бутылки прямо в жопу?
В его глазах плескался животный страх. Дело происходило вдали от городских кварталов, в лесу, куда местные жители редко ходили, так как здесь была болотистая местность.
— Даже не вздумай, — ответил ему кто-то из парней. — Нам с неё ещё пить.
— Что вам надо? — вновь повторил дрожащим голосом Уильям.
— На прошлой неделе ты обидел моего приятеля, Микки.
Парень указал на Фишера.
— Ты обещал надрать ему уши.
— Он… Он распускал руки.
— Твоя жена грязная шлюшка, — выдул розовый шар жвачки изо рта Гарри Маккензи.
Фишер в тот день накурился травки, и бесцельно шатаясь по городку, наткнулся на супругу Джордана, голубоглазую красивую блондинку. Его руки сами легли ей на ягодицы, за что тут же и отхватил по лицу небольшой сумочкой. Тем не менее, след от удара остался в виде красной полосы. А ещё задетое чувство достоинства.
— Ах ты сучка…
Тогда парень попытался облапить пятилетнюю дочку, то и дело хихикая над какими-то своими мыслями. Здесь и увидел его Уильям, отец семейства, надавав по щам, заставив позорно бежать, выслушивая в свой адрес обидные оскорбления. Но самое худшее это то, как на него смотрела Келли, жена Джордана, с таким презрением, будто он являлся самой мерзкой тварью на планете, куском дерьма.
— Она мерзкая сучка, и за это ещё поплатится, — вырвалось у Фишера, и он обвёл своих приятелей слегка отупелым взглядом.
Те утвердительно кивнули.
Затем компания принялась глумиться над несчастным мужчиной, распаляясь всё больше и больше, пока в один из моментов просто не прикончили беднягу. Тело бросили прямо здесь, в канаве с грязной жижей, гнить, дожидаясь, пока местные обитатели леса не поработают над трупом.
— Следует наказать эту сучку, — выкрикнул Фишер, беря у приятеля полупустую бутылку с виски.
Они наказали её, устроив пожар в доме. Изнутри никто не смог выбраться по какой-то неведомой причине. Возможно мать не захотела оставлять дочку, что, скорее всего, являлось истинной, и просто не хватило времени для спасения.
Утром же, протрезвев, компания ужаснулась от содеянного, но было поздно. Сделанного не вернуть. Поэтому приятели решили молчать обо всём, благо свидетелей не имелось. И они молчали много лет, до тех самых пор, когда их компания не начала исчезать, один за другим, уходя из этой жизни, быстро, непонятно.
— Он смотрит на меня, — проговорил дрожащим голосом Гарри Маккензи, спустя много лет. — Джордан. И как только я отвожу взгляд, он приближается.
После этого связь оборвалась, а потом его обнаружили мёртвым, вместе со всей своей семьёй. Убийцу так и не нашли.
* *
Мистер Фишер выскочил из автомобиля, вбегая в дом, лихорадочно осматриваясь. Он сразу заметил на полу бездыханное тело сына. Тот не подавал никаких признаков жизни. Хотя нет… Его грудная клетка слабо вздымалась, к огромному облегчению отца.
— Дэвид!
Но не дойдя до него, мужчина уставился на окровавленные следы, которые вели прочь из дома. Мистер Фишер направился по ним, выходя через двери, оставляя за спиной газон, и двигаясь всё дальше и дальше, пока не достиг леса. Того самого, где много лет назад случились те события.
При мёртвом свете луны, он узрел знакомый тоненький силуэт. Саманта стояла возле древнего дуба, прижавшись спиной к стволу. Её бледное лицо явственно выделялось в этом царстве мрака, а губы мелко дрожали. Она издавала какие-то повизгивающие звуки, хлюпая разбитым в кровь носом.
— Папа. Папочка.
Фишер шагнул к дочери, но остановился, когда из-за дерева вышла знакомая, давно позабытая фигура. Не было никаких сомнений, что перед ним стоял тот, кого они убили тем летним вечером. Уильям Джордан одним за другим вычёркивал его друзей из жизни, своих губителей, и теперь остался только один.
— Что… Что тебе надо, чёрт побери!
Мертвец жутко оскалился, показывая испачканные в земле зубы. Его глаза превратились в две пустые глазницы, в которых ничего не было, кроме мрака.
— Не трогай её! Слышишь, Джордан, не трогай её! Богом тебя заклинаю!
Кадавр приблизился к Саманте, кладя ей ладонь на плечо, отчего девушка взвизгнула, но не пошевелилась, находясь в неком ступоре.
— Она моя дочь… Моя единственная…
Джордан выдохнул из себя клуб болотной вони, поглаживая девушку по волосам на голове. Фишер прекрасно понял этот жест, который говорил: «А ведь и у меня тоже была когда-то дочь, но благодаря тебе её не стало, как и жены».