— Хлеба.
— Хлеба.
— Хлеба.
Вы отдавали им все, до последнего пенни, но при этом понимали, что сделали недостаточно. Потому что между вами и «Блокбастером», «Барном и Ноублом», «Макдоналдсом» или любым другим местом, куда вы направлялись, стояли еще десять тысяч человек, монотонно повторявших одно и то же слово: хлеб, хлеб, хлеб…
Вы ловили себя на том, что начинаете злиться на них, потому что в глубине души злились на себя. Такова человеческая природа: нам хочется помочь тому, что обращается за помощью. Но только ничего не получается.
Всем не поможешь. А доносящееся отовсюду слово звучит негромким пульсирующим причитанием.
Один умолкает, начинает другой. Хлеб, хлеб, хлеб…
Дело дрянь. После этого трудно проглотить кусочек и не подавиться.
Неудивительно, что вскоре явившиеся с юга незваные гости получили соответствующую кличку. Никто не называл их беженцами. Или «перемещенными». Или даже «жертвами». Они стали «хлебными бандитами». Не думаю, что ее придумали на радио или телевидении. Скорее всего, какой-то мальчишка обозвал какого-то беженца «хлебным бандитом». Через неделю это выражение уже разлетелось по стране. В нем не было ничего намеренно обидного или жестокого, но оно, что называется, прилипло.
Болезни часто развиваются циклами. Классический пример — добрый старый сифилис. Нужны годы, чтобы он прошел полный круг. Лет десять болезнь может таиться, не подавая признаков жизни, и у инфицированного не проявляются никакие симптомы. Потом она возвращается. Приходит как гром среди ясного неба. Из ушей начинает сочиться гной. Выпадают волосы. Тело покрывается язвами, а лицо коростой. Безумие овладевает его мозгами, и они летят в окно.
Примерно то же самое и с синдромом Гантоза (надо же так назвать!). Когда специалисты говорили, что болезнь прошла сама собой, это означало примерно следующее: вирус проникал в кости и мышечные ткани, где мутировал и превращался в нечто еще более жуткое. После первой же настоящей жары, которая и слона могла свалить с ног, эпидемия вспыхнула с новой силой.
Вот еще один заголовок:
СТОЛБНЯК!
США
Вот и все объяснение. В свое время для военных стали сюрпризом внезапные нападения вьетнамских партизан в казавшихся безопасными, удаленных на сотни миль от линии фронта городах. Так же внезапно превратилась в факел Америка. В буквальном смысле. В воскресенье первого июня беженцы по всей стране внезапно обезумели. Ими овладела страсть к насилию, жажда убивать.
Впоследствии появилось множество самых разных теорий. Что это была спланированная, скоординированная атака, что хлебные бандиты имели при себе маленькие радиоприемники, что приказ к выступлению был передан особым кодом, и ТРАХ-БАХ! Взбунтовались сразу целые миллионы. Они переворачивали машины, грабили магазины, поджигали дома и голыми руками убивали американцев. Мужчин, женщин и детей.
Все было не совсем так. Сейчас многие сходятся на том, что все дело в том самом вирусе. Он проник в мозг и вынуждал их делать то, что они делали. При водобоязни человек может выброситься в окно, лишь бы не оказаться рядом со стаканом воды. Что-то подобное произошло и тогда. Но почему в один день? Почему болезнь проявилась у всех одновременно, в одно и то же воскресенье, первого июня? Местный врач скажет, что виновата внезапно пришедшая жара, она разбудила уснувший вирус и подтолкнула болезнь к следующей стадии.
И все равно не складывается. Загадка остается, она висит над нами, огромная, как Техас. Да, хлебных бандитов оказалось очень много. Миллионы. Они проникли во все уголки страны, инфицировали всех, кого только могли, заразили весь организм нации. Но и этого было недостаточно, чтобы взорвать целое государство, а случившееся иначе как взрывом и не назовешь. Общество, представлявшееся прочным и монолитным, как скала, просто развалилось.